Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 90 – Михаил Фролович Чулицкий

В течение нескольких месяцев, пока он содержался под стражей, он ни разу не писал ни одного письма своим родителям, которых очень любил, и те не знали, что он томится в заключении.

Тихого и скромного юношу власти подолгу и много раз уговаривали открыть свое звание, но он всегда давал один и тот же ответ, что он, вероятно, сирота, так как родителей не знает.

Судом он был приговорен в тюрьму на один год и затем к ссылке в Сибирь. Тотчас же он переведен был из дома предварительного заключения в пересыльную тюрьму.

Он радовался, что сделал уже первый шаг к исполнению своего желания. И вдруг разочарование! С ужасом он узнает, что существует циркуляр главного тюремного управления, по которому бродяг больше в Сибирь уже не высылают.

Сильно он задумался и затосковал. Сейчас же один из беглых каторжников взялся помочь ему и устроить все к общему благополучию.

— Я два раза бежал из Сибири с каторги и теперь опять приговорен к возвращению туда. Дорогой мы переменимся именами. Ты назовись моим именем, а я твоим. Меня пошлют на Сахалин, а тебя туда, куда ты желаешь, в Сибирь.

Молодой человек не был уже так доверчив и ответил, что он подумает и наведет справки.

— Если не освободят тебя, когда откроешь свое имя, убежишь. Два раза я ведь сумел бежать, – уговаривал каторжник.

Когда узнал он, что каторжников тоже ссылают на Сахалин и что за перемену имени ему, как бродяге, грозит тоже каторга, он наотрез отказался исполнить желание каторжника.

— Ну нет, брат! Так легко не отделаешься, дорогою мы сделаем тебе мешок.

Услужливые товарищи по заключению поспешили ему разъяснить значение этого слова. По приговору арестантов во время пути улучают минуту, бросают на спящего товарища тулуп и наносят смертельные побои. Утром заявляется, что арестант от истощения или внезапного паралича сердца умер.

Поздно, очень поздно бедняга понял, как он легкомысленно поступил, поверив на слово страннику, какую кашу он заварил и в какую попал компанию.

Он заскучал, стал плакать и перестал есть и пить. Стали его расспрашивать – он боялся объяснить причину своей тоски и молчал. Дали знать прокурорскому надзору.

Долго товарищ прокурора расспрашивал бродягу и убеждал его открыть звание и причину тоски, обещая оказать полную помощь.

Убедился он, что к нему относятся с теплым участием, и откровенно рассказал свои приключения.

Приглашенные родители тотчас же признали своего сына, подтвердили его рассказ и представили все его письма к ним.

Помочь ему оказалось труднее, чем можно было ожидать.

Суть в том, что дело о бродягах может быть возвращено к доследованию только до тех пор, пока бродяга не переведен после суда в пересыльную тюрьму. Тогда уже поздно, и признанный судом бродяга лишается права открывать свое звание.

Товарищ прокурора задался целью помочь во что бы то ни стало этому неожиданно и легкомысленно попавшему в разряд бродяг скромному молодому человеку и захотел исполнить данное ему обещание освободить его из тюрьмы. Для этого пришлось ему проделать особенную комбинацию.

Бродяга, который, кстати, повидав родителей, стал еще больше скучать, был переведен в тюремную больницу. Там доктора пришли к заключению, что он не совсем нормален и страдает религиозной манией.

Ввиду таких вновь открывшихся обстоятельств, по представлению суда, Сенат согласился на возобновление дела.