Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 29 – Михаил Фролович Чулицкий

Расчеты его не совсем оправдались. Контора не простила и заявила полиции. У матери денег не было, родственники даже обрадовались этому случаю, и он попал под стражу.

Он сразу признал себя виновным в растрате трех тысяч и, скучая в одиночном заключении, написал нечто вроде дневника, описывая, как он прокучивал эти три тысячи.

Получив деньги, он зашел к товарищу, которому сказал, что у него есть куш. Решено было покутить дня два. Потом он задумал поехать в Вильну, куда недавно переехала хористка Соня, и поселиться у нее под чужим именем. Денег хватит на полгода, а там… А там опять что-нибудь подвернется.

Как хороший товарищ, он дал другу двадцать пять рублей, сам же купил себе в Апраксином рынке полную форму артиллерийского поручика: если станут искать, на военного не обратят внимания. К тому же и интересно быть военным. По дороге купили новые карманные часы и зашли в трактир. Выпили и закусили.

— Нет, положительно военным лучше угождают. Пойдем к Андрееву пить шоколад.

Там застали юнкера, который попросил разрешения сесть. Разрешил. Пошли опять в трактир, сыграли на биллиарде и пообедали. Наступил вечер, он расстался с товарищем. В голове от вина сильно шумело, и он пошел прогуляться по Невскому.

Бренча шпорами, он стал заглядывать под шляпки. Заметив одну роскошно одетую даму, он начал ее преследовать. Внезапно она остановилась, взяла его под руку и предложила поехать к ней. От неожиданности он немного струсил и попятился.

Дама сейчас же объяснила, что она на содержании у полковника, который временно уехал, и что она будет очень рада провести вместе вечер с таким хорошеньким офицером. Он растаял и поехал.

Проснувшись утром со страшной головной болью, он сначала ничего не мог сообразить. Потом опять стал на него нападать страх; он решил немедленно уехать из Петербурга и отправился на Конную площадь.

— На вокзалах будут следить сыщики и могут меня узнать, – размышлял он. – Поеду верхом! Теперь лето, прогуляться приятно, а потом и спорт. От Петербурга до Вильны верхом!

Барышник сразу заметил, что покупатель не знает толка в лошадях, и продал ему лошадь за двойную цену. Приобретается тут же седло, и он исчезает из Петербурга.

Несколько верст он едет галопом, наслаждаясь ездой, ни о чем не думая. Голова от не совсем еще испарившихся винных паров была как в тумане, да и думать было не о чем. Жил он всегда минутой, не заглядывая в будущее, и если и думал, так больше о том, как бы денег достать: теперь же деньги есть, по крайней мере на сравнительно продолжительное время, и он на свободе, может делать все, что ему угодно. Но откуда-то, вдруг, нечаянно, стала выползать скучная мысль: а что дальше будет? Он чуть не вслух крикнул: «Э, отдадимся течению. Поплывем туда, куда нас волна унесет!»

Он стал жалеть, зачем не приобрел лучше лодку с парусом. Уплыл бы он куда-нибудь подальше Вильны. Притом езда верхом не так приятна, если приходится ехать без конца. Он менял аллюры, ехал и шагом, и рысью, но остановиться отдохнуть боялся.

Когда он подъезжал к Гатчине, уже начинало темнеть. Он стал чувствовать томящее беспокойство и одиночество. Оглянувшись, он заметил, что за ним идет какой-то подозрительный человек. Он пустил лошадь рысью. Человек прибавил шагу. Он свернул немного с дороги в сторону. Тот тоже перешел дорогу.