Книга Лето в Российской империи, страница 96 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Парослав Симеонович! – Взволнованный голос Грайворонского разнесся под сводами вестибюля. – Наконец-то!

Не слушая моих возражений, он самолично повел нас к месту преступления. Директор собрания и начальник охраны поспешили следом за нами.

Кража произошла из комнаты первого этажа, располагавшейся в одной из угловых башенок дворца.

Первое, что бросилось в глаза, – это выбитые ударами двери.

— Это охрана сделала, – поспешил пояснить директор собрания.

— Вижу, – кивнул я, глядя на покрытую слоем ржавчины цепь. Грабитель накрепко связал ей изнутри бронзовые ручки дверей. Удары охраны так и не смогли повредить тяжелых звеньев. Ворваться в помещение удалось лишь после того, как от ударов одна из массивных ручек выломалась вместе с креплением.

Войдя внутрь, я кивнул паре сыщиков: капитан Караулов и хорунжий Потоцкий успели прибыть на место буквально за пару минут до нас.

Я внимательно осмотрел комнату. Круглая, небольшая, она содержала в себе коллекцию античного золота, принадлежавшую лично губернатору.

Витрины у стен, где лежали многочисленные перстни, монеты и серьги были не тронуты, однако стоящий в центре зала постамент оказался пуст. Его толстое стекло было проломлено, на синем бархате сияли и переливались мелкие осколки.

— Четвертый век до нашей эры. Царская диадема из боспорского кургана. – Голос Грайворонского дрогнул. – Лучший предмет моей коллекции.

Директор собрания протянул мне карточку экспоната с приклеенной к ней раскрашенной пластиной карманной обскуры.

Я увидел изумительной красоты античный венец, собранный из золотых листьев. Украшенный жемчугами и гранатами, тонкими золотыми цепочками и подвесками в виде грифонов, он был невероятно красив.

— Сколько может стоить? – уточнил я.

Директор собрания вздрогнул:

— Венец Боспорского царства бесценен! Второго такого попросту не существует. Это самая крупная находка за последние сто лет.

— Ну, если так, витрину могли бы и покрепче подобрать.

— Да помилуйте, Парослав Симеонович, десятимиллиметровое цейсовское броневое стекло! Из Пруссии выписывали, витрина тысячу рублей стоит!

Я покачал головой и посмотрел на старый ухватистый топорик, которым было разбито стекло. Красная цена инструменту была рубля два, не больше.

— Оно же непробиваемое! Револьверный выстрел держать обязано! – вступился начальник охраны.

Я пожал плечами. Пули хваленая витрина, может, держать и могла, однако грабитель бил топором по ее углу, а удары в край даже для броневого стекла были смертельны. За несколько десятков ударов грабитель проделал в стеклянном кубе солидную дыру, через которую и завладел сокровищем.

Я аккуратно поднял орудие преступления. Удобный, с узким лезвием, этот топорик явно долго лежал без дела – металл начал покрывать тонкий слой бурой ржавчины, блестела лишь кромка лезвия, явно отточенная преступником накануне.

Решив проверить качество металла, я с силой щелкнул ногтем по топору. По залу поплыл мелодичный звон – сталь была весьма хорошей, хоть и не имела клейма.

Затем я осмотрел цепь. Тяжелая, ржавая, длиной около двух метров. На звеньях были зазубрины. Ржавчины на концах цепи было явно меньше, чем в середине. В нескольких местах я увидел подозрительные пятна, которые могли быть в том числе и засохшей кровью.