Книга Лето в Российской империи, страница 79 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Внезапная догадка вдруг возникла у Дмитрия в голове – и, увы, тут же погасла. Жестяная труба вентиляции поднималась из пола недалеко от чердачного окна – и никаких заметенных следов возле нее не было. Напротив – дорожка вела в самый темный и захламленный угол. И что там делал неизвестный посетитель – пока можно было только гадать.

В раздумьях Самарин вернулся в подъезд, достал связку ключей. Что ж, раз квартира агента по ссудам Алтынова пустует, стоит для начала проверить ее. Прошла почти неделя с последнего оплаченного дня. Почему же квартирант до сих пор не вернулся?

Квартира номер четыре встретила Самарина спертым воздухом и мебелью с наспех накинутыми на нее простынями. И снова везде толстый слой пыли, но никаких заметенных следов. Сюда точно не заходили несколько месяцев.

Дмитрий прошелся по комнатам. Квартира почти в точности повторяла жилье домовладельца Липкина, только в зеркальном отражении: столовая-гостиная, кабинет, спальня. Наскоро открыв шкафы и ящики и ознакомившись с содержимым, Самарин пришел к выводу: арендатор и не собирался сюда возвращаться. В рабочем столе – никаких бумаг и документов, в шкафу – нет одежды и обуви, кроме растоптанных тапочек и пары ветхих сорочек. Ничего, за чем стоило бы вернуться.

Сыщик присел на стул и задумался. С одной стороны, в квартире домовладельца обнаружились интересные находки. С другой – происхождение и значение их пока оставалось смутным. Откуда взялась мышь? Пока лишь ясно, что не с чердака. Но кто-то там недавно был. Куда делось письмо? Связаны ли вообще эти улики со смертью Липкина и как? Ответы явно находились где-то поблизости, но пока не спешили проявляться.

А вот июльская жара накрывала московские улицы, несмотря на утро. Нет, прохлады и сегодня ждать не стоило. Через тонкие занавески в квартире Алтынова уже пробивались яркие солнечные лучи, а на небе не было даже намека на облачко.

Самарин вспомнил вдруг, как вышел утром из автомобиля в Рыбниковом переулке и каким прохладным и влажным оказался булыжник мостовой. Но дождя ночью не было. Выходит, что… Интересно, во сколько это было? И не потому ли никто из соседей не услышал звука падения? Эти глухие московские дворики с узкими арками резонируют от каждого громкого звука на улице.

Он вернулся в квартиру Липкина, где Мишка уже закончил в гостиной, переместившись в кабинет, и придвинул к себе телефонный аппарат. В ожидании, пока соединят с нужным номером, выглянул в окно. Во дворе по-прежнему было пусто, лишь возле арки и крыльца маячили два урядника. На удивление пустынный и спокойный дом – ни бегающих детей, ни ругающихся соседей. Тишь да благодать.

— Шталь слушает, – раздалось наконец в трубке.

— Это снова я. Есть новости по Липкину?

— Я тебе что – срочный курьерский? И Липкин твой – не перепелка, которую за две минуты можно разделать. Не засекал, кстати, надо попробовать. Может, и в одну уложусь…

— Глеб!

— Время смерти: между часом и тремя пополуночи. Эссенцию твою проверил. Как я и предполагал – имеет легкий тонизирующий эффект, больше работающий от силы самовнушения, нежели от состава. Пил Липкин умеренно – алкоголя в крови немного. Зато поужинал очень хорошо. Жирно, я бы сказал. Не думаю, что эти капельки сыграли какую-то существенную роль.