Книга Лето в Российской империи, страница 112 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Прошел еще час. Затем еще. Солнце поднималось к зениту. Люди устали и замерзли, многие грелись на песке или растирались одеждой.

Азарт сменился усталостью и глухой, упрямой работой. Уже никто не шутил. Люди просто ныряли, обшаривали песок и выносили на берег очередную ржавую вещь.

Прибыл губернатор вместе с несколькими чиновниками. Лицо Грайворонского было бледным.

— Парослав Симеонович, как думаете, найдем?

— Найдем, – произнес я, стараясь не выдавать своего нарастающего беспокойства.

Прошло еще полчаса. На море начал подниматься ветер. Сперва совсем слабый, он начал усиливаться с каждой минутой. По небу поползли тучи. Волны начали становиться опасными и грозили покалечить людей о скалу. Я объявил перерыв, и лишь самые крепкие пловцы, ослушавшись, продолжали нырять. Был среди них и синий от холода Караулов.

Прошло еще десяток минут, ветер усилился еще больше, нагоняя крупные волны. Даже самые упорные начали покидать море. Выбравшийся на берег Караулов сидел на песке, безразлично глядя на изрезанные камнями руки.

Над пляжем повисла тишина, несколько последних пловцов с трудом выходили из воды. Волны стали еще выше. Именно в этот момент берег и заполнили оглушительные крики. Все люди как один: агенты, прибывшие с губернатором чиновники, сидящие на песке моряки – все они указывали на рыжего матроса, появившегося над поверхностью воды. По лицу стекала кровь, разодранные руки были облеплены грязью и водорослями, а в зубах его был зажат плотный джутовый мешок.

— Тащите его! – рявкнул я агентам на лодках и тут же закричал снова: – Да не баграми, остолопы!

Те попытались подплыть ближе, однако в тот же момент волна накрыла матроса с головой. Прошло десяток долгих секунд. Над волнами он больше не появился. Над пляжем повисла давящая тишина. В этот же момент в море и прыгнул Караулов.

Могучими гребками капитан добрался до того места, где исчез матрос, и нырнул под воду. Новые волны скрыли от нас все.

Прошло больше минуты, а затем вода разбилась тучей брызг, и показались две головы. Обхватив матроса, Караулов отчаянно греб к берегу.

Силы оставили его всего в двадцати метрах, но в этот момент в воду бросились все разом. Бандиты, сыщики и даже один из чиновников губернатора.

Вскоре обоих выволокли на песок. Фельдшер резко надавил на грудь рыжего матроса. Один раз, второй, третий, четвертый. Наконец он изогнулся, выплюнул воду, задышал.

Кто-то сунул ему в руки кружку с водкой, кто-то накинул куртку на плечи. Караулов сидел рядом и не смотрел ни на кого.

Мешок остался на дне, но теперь, когда его вытащили из-под скалы, это было уже не страшно. Когда море успокоилось, сыщики на лодках обшарили дно баграми. Вскоре послышались крики Выпи – багор зацепил ткань.

Десять минут спустя я держал в руках мокрый мешок.

— Пострадавшему – деньги. Выпь, тебе сто рублей от меня.

Отдав распоряжение, я срезал ножом завязки мешка. Затем, помедлив, вытащил то, что было внутри.

Вышедшее из-за туч солнце засияло на водяных каплях, бриллиантами покрывших золотой античный венец.

Остаток июня пронесся так, что я даже не заметил. Шампанское, поздравления из столицы, торжества в музее – конец месяца был пенный, сияющий, сравнимый в яркости с хвостом кометы. Потом был июль, который я вновь посвятил работе, ну а затем наконец пришел август, а вместе с ним и моя последняя ночь в Новомальтийске.