Книга Не проси, страница 111 – К. Блэквуд

Солнце поднялось красным. Жара пришла быстро, но не высушила ночную влагу. Земля под ногами оставалась липкой. На обочине сидела женщина и кормила грудью младенца. Ребёнок сосал жадно, с хрипом. Женщина смотрела прямо перед собой и не шевелилась. Когда Менна поравнялся с ней, Неферет резко остановилась.

— Не смотри, — сказала она Тии, но сама смотрела.

Младенец сосал не молоко. Из груди женщины текла тонкая струйка серой пыли. Она набивалась ребёнку в рот, осыпалась на подбородок, на живот. Ребёнок глотал и всё равно плакал. Женщина тихо шептала:

— Сейчас. Сейчас наешься. Сейчас станет легче.

Менна хотел пройти мимо. Неферет подошла к женщине, присела рядом, осторожно коснулась её плеча.

— Сестра.

Женщина повернула к ней лицо. Глаза у неё были пустые.

— Он ест с самого рассвета, — сказала она. — А всё худеет.

Неферет протянула ей бурдюк. Женщина взяла, но не стала пить. Поднесла к губам младенца. Тот сделал глоток и закашлялся пылью. Потом заплакал громче.

Сехем, шедший впереди с двумя писцами, остановился. Посмотрел на женщину, на ребёнка, потом велел одному из стражников увести их в сторону. Стражник не двинулся. Он смотрел на младенца с таким ужасом, будто перед ним лежал не ребёнок, а открытый сосуд с заразой.

— Уведи, — повторил Сехем.

— Куда?

Жрец молчал.

Стражник понял, взял женщину под локоть. Она не сопротивлялась. Только продолжала прижимать ребёнка к груди. Их увели к пальмам. Через некоторое время оттуда раздался короткий вскрик. Потом всё стихло.

Неферет медленно повернулась к Сехему.

— Ты убил ребёнка?

— Я остановил то, что шло через него.

— Он был ребёнком.

— Да.

Неферет ударила жреца по лицу.

Толпа ахнула. Стражники шагнули к ней, но Менна встал рядом с женой, хотя понимал, что против копий не устоит. Сехем поднял руку, останавливая их. На щеке у него остался след от ладони. Он не разозлился. Он просто выглядел человеком, которому уже нечем платить за право быть добрым.

— Запомни это, женщина, — сказал он тихо. — Ты ещё будешь благодарить того, кто лишит жизни твоего ребёнка раньше, чем через него выйдет оно.

Неферет побледнела, но не отвела взгляд.

— Если кто-нибудь тронет мою дочь, я перегрызу ему горло.

— Верю, — сказал Сехем.

Они пошли дальше.

К полудню дорога стала шире. На горизонте поднялись стены Иуну — города солнечного бога, города жрецов, обелисков, белёных дворов и больших амбаров. Обычно при виде этих стен люди успокаивались. Камень всегда внушал надежду. Глина может размокнуть, тростник сгореть, дерево сгнить. Камень стоит. Камень переживает человеческую панику.

Но в тот день стены не выглядели защитой.

Над городом кружили птицы. Слишком много птиц. Они не садились, не дрались за падаль, не кричали. Просто кружили по широкому кругу, будто небо над Иуну стало воронкой. У ворот толпились люди. Стражники пытались пропускать малыми группами, но поток давил без остановки. Кто-то кричал, что ворота нужно закрыть. Кто-то кричал, что закрывать нельзя, снаружи остались дети. Кто-то уже пытался перелезть через стену и падал обратно под ноги другим.

У самих ворот Менна увидел зерно.

Большие корзины стояли под навесом, охраняемые храмовыми слугами. Людям выдавали по мерке. Это должно было успокоить толпу. Хлеб и зерно всегда успокаивали. Но теперь каждый, кто получал свою мерку, сразу засовывал зерно в рот, давился, просил ещё. Одна женщина, получив горсть, посмотрела на неё с ненавистью и бросила обратно в корзину.