Книга Не проси, страница 108 – К. Блэквуд

Сехем закричал. Теперь Менна услышал:

— Не смотреть! Не считать! Не просить!

Кто-то у пристани не выдержал и бросился к реке. Молодой рыбак, тот самый, что утром смеялся над мёртвой коровой, теперь бежал прямо в чёрную воду с раскрытыми руками. Его жена повисла у него на спине, пытаясь удержать, но он тащил её за собой так легко, словно она была тростинкой.

— Там еда! — кричал он. — Там много еды! Там на всех хватит!

Он вошёл в воду по колено. Потом по пояс. Потом резко стал ниже, будто дно под ним провалилось. Жена закричала, вцепилась ногтями в его плечи. Менна увидел, как рыбак повернул к ней лицо. В полумраке оно казалось счастливым.

Он укусил её за щёку.

Женщина дёрнулась, но не отпустила. Тогда он укусил снова. На этот раз он оторвал кусок мяса с её лица. Кровь потекла по её шее, чёрная в свете гаснущих факелов. Она завыла уже не от страха, а от боли. Люди бросились к ним, но вода поднялась вокруг обоих и сомкнулась. На поверхности остались только пузырьки, похожие на маленькие, раскрывающиеся рты.

Менна отступил.

В этот миг кто-то схватил его сзади за плечо. Он развернулся с ножом, почти ударил, но увидел Неферет. Лицо у неё было белым от ужаса. Тию она держала прижатой к себе так крепко, что девочка едва дышала.

— К храму, — сказала Неферет. — Сейчас. Мы не уйдем без тебя. — Я должен

— Ты никого там не вытащишь. Слышишь? Никого. Бери Тию.

— Но Неферет, там же люди!

— Не спорь. Не сейчас. Живых держи, Менна. Мёртвых уже не удержишь.

Спорить было бессмысленно. Она была права.

Они побежали вверх по склону, к каменным ступеням. Вокруг металась деревня. Староста больше не кричал приказов и не молился. Он сидел у стены своего дома и пытался запихнуть в рот горсть зерна вместе с песком и мелкими камнями. Зубы у него уже были сломаны, губы разбиты, но он продолжал жевать, плача от боли и всё равно тянулся за новой горстью. Его жена била его по рукам, просила остановиться, а он смотрел на неё пустыми глазами и бормотал:

— Мало, мне мало. Я не могу наесться, хочу ещё.

У колодца две женщины дрались из-за глиняного кувшина. Кувшин давно разбился, вода ушла в землю, но они всё равно держали каждая по черепку и тянули к себе. Одна вцепилась зубами другой в запястье. Та не закричала. Только посмотрела на рану с каким-то странным интересом, будто впервые поняла, что человеческая плоть тоже может быть едой.

Менна закрыл Тии лицо ладонью.

— Не смотри.

— Я уже видела, — сказала она.

Голос у неё был тихий. Голос человека, который за одну ночь увидел слишком много и ещё не понял, что с этим делать. На ступенях храма толпились люди. Стражники пытались удерживать проход, но их было мало. Кто-то кричал, что внутрь пустят только женщин и детей. Кто-то уверял, что жрецы уже договорились с богами. Кто-то требовал открыть амбары при храме. Все хотели спасения, и каждый говорил так, будто спасение обязательно должно оказаться у него в руках первым.

Сехем стоял наверху, у входа в святилище. Его грудь и лицо были измазаны пеплом. Бронзовый нож в руке потемнел. Тело у его ног больше не двигалось, но живот у мёртвого оставался раскрытым. Жрец увидел Тию Сехем даже не смотрел на её лицо. Его взгляд упал на чёрный знак у запястья, и старик как будто постарел ещё на десять лет.