Книга Два дня до солнца, страница 85 – Марина Комарова

Вот уже большой палец вдавливает острую скулу, делая её более гладкой. Указательный и средний поддевают хрящевые наросты, ногтями срезая их с лица. Пальцы другой руки ловят безмолвный крик, вырывающийся из горла жертвы-чудовища-пациента, размазывают его по губам, выравнивая и вылепливая заново так, что вскоре от этих губ не смогут отвести взора.

В кабинете пахнет горелой плотью, распиленной костью, пролитой кровью и холодом вечности. Лепщик работает виртуозно, он ничего не слышит и не видит, пока не закончит. Он находится между светом и тьмой, он не может перебить дыхание жизни, но в силах сжать её в удушающих объятиях и перекрутить так, что прежней никогда не будет.

От стона-вскрика содрогаются все склянки на полках шкафов, но Конца Света не сбить с толку, пока не будет проведена последняя линия на подбородке.

Время летит так, что не угнаться. Кажется, скоро будет светать.

…Руки Конца Света подрагивают от напряжения. Если бы он не закончил секунду назад, то пальцы и ладони потекли бы расплавленным воском, потеряв все подобие человеческих конечностей.

Ябо тяжело дышит, хватая воздух ртом. Его… сложно теперь называть этим именем. Совсем не подходит. Ну никак.

— Что ты такое? ― хрипло спрашивает он.

Конец Света, пошатываясь, бредет к раковине. Включает воду и долго-долго вымывает руки. Вряд ли это помогает, но психологически легче.

— Это называется Лепщик, ― все же выдыхает он. ― Мы лепим реальность так, как нужно.

— Можно сделать что угодно?

Конец Света мотает головой:

— Черта с два. Но мы стараемся.

Ябо привстает, медленно тянется к лицу.

— Руки прочь! ― рявкает Конец Света так, что тот подпрыгивает.

— Чего орать?

— Сейчас нельзя. Испортишь всё. Слишком свежее.

Ябо явно недоволен таким поворотом событий, но тем не менее руки кладет на колени.

— Ладно. Тогда я хочу увидеть, с каким лицом мне теперь жить.

Конец Света закрывает воду и неторопливо вытирает руки. Потом внезапно криво улыбается уголком губ, берет зеркало со стеклянной полочки и приближается к сидящему на кушетке. Тот хоть и не подает виду, но чувствуется, что напрягся.

Конец Света подносит зеркало к лицу Ябо и видит, как у того перехватывает дыхание.

— Смотри.

Тот, о ком не знает Дмитрий Мороз

Наше время

Мы прибываем в первой половине дня. До Херсона ещё целых два часа, однако я настолько крепко заснул, что Дан с трудом расталкивает меня, ворча что-то про бесконечно дрыхнущих писателей.

Я сонно моргаю, провожу ладонями по лицу и принимаю сидячее положение. Получается далеко не сразу, потому что тянет снова положить голову на твёрдую подушку и закрыть глаза.

Дан отвратительно бодр и свеж, словно цветок в изысканном чайном сборе, раскрывшийся под струей кипятка. Кстати, чай и пьет ― обычный такой, черный из стакана с металлическим подстаканником с надписью «УЗ».

Жаворонок, что ли?

Господи, за что мне всё это? Вроде бы не такой плохой человек, ближних не обижаю, животных подкармливаю, зла не желаю, морально себя и окружающих не разлагаю. Но вот чтобы жаворонок!

Я только вздыхаю, откидываю волосы со лба.

— Доброе утро, ― невинно приветствует меня Дан, глядя поверх краешка стакана. Ложка, кстати, торчит. Вопиюще неприлично и небезопасно. Но ему, кажется, глубоко похрен. Ну и ладно, его проблемы.