Книга Зови меня перед смертью, страница 96 – Марина Комарова

В его глазах Тан Жэня плескалась даже не ненависть… нет. Там было что-то похуже.

Боль. Разочарование. Брезгливость. Будто он потерял не меня, а часть самого себя.

Он смотрел на меня так, словно уже похоронил.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Но боли не почувствовал.

— Я не знаю, — повторил он тихо, — кто ты теперь и во что превратишься дальше. Но я уже не хочу этого знать.

После чего он резко развернулся, бросил напоследок:

— Совет уже собирается. Они решат твою судьбу.

И ушёл, не оборачиваясь.

А я остался в холоде и тишине, понимая, что отныне у меня нет ни имени, ни семьи.

И только одно пульсировало в голове: «Я не сломаюсь. Я найду того, кто это сделал».

Но чтобы дядя… Неужто это все его рук дело? Чтобы сделать Тан Хао главой?

В такое не верилось, у нас не было конфликтов. И в то же время он был одним из тех, кому было выгодно меня убрать.

Время словно застыло. Рядом ничего не происходило. Кажется, у меня здесь даже нет соседей-пленников. Иногда слышались шаги стражников, приглушённые голоса. Всё остальное тонуло в гнетущей тишине.

Я перебирал в голове события снова и снова. Слишком гладко, слишком выверенно. Моя свадьба превращена в кошмар. Ланьси, которую я знал… или думал, что знал — оказалась демоницей. Но как потом появилось её тело? Ничего не понимаю.

Учитель. Где он? Его отсутствие становится всё более странным.

Я провел ладонями по лицу. Слишком много вопросов и мало ответов. Проблема, что в тюрьме их и не найти.

Окошко щёлкнуло, я вздрогнул. Стражник, не глядя в мою сторону, просунул еду. Не разбежишься, впрочем, тут и не стоило ждать разнообразия. Рис. Булочка печального вида. Вода.

Я взял палочки, медленно попробовал, но вкуса не почувствовал. Всё было, как мокрая бумага во рту. Но я заставил себя есть. Мне нужны силы. Если я, конечно, хочу выбраться… если хочу докопаться до истины… нельзя позволять себе слабость.

Я доел почти всё и отставил чашу. В животе стало тяжело и неприятно, но это было лучше, чем сосущий голод. Мысли, которые ворочались в голове, напоминали тяжёлые камни.

Чьи-то лёгкие шаги стали неожиданностью. Я поднял голову и прислушался. Ещё постетитель?

В дверях стояла женщина, закутанная в тёмно-зелёные одежды. Лицо скрывала полупрозрачная вуаль, но я узнал её сразу и кинулся к двери.

— Шаокин!

Она откинула вуаль. Лицо было бледным, под глазами появились темные круги.

— Янжан, как ты тут? — мягко спросила она.

В этот миг захотелось обернуться в этот голос, как в теплое покрывало и замереть.

Горло перехватило, но я тут же с этим справился:

— Нормально.

Ничего нормального в нахождении в тюрьме не было, но не раскисать же.

— Я должна тебе кое-что сказать, — выдохнула она и глянула в сторону, словно проверяя, не подслушивают ли, хотя я был уверен, что стражник неподалеку. — На Совете тебя уже обвиняют. В убийстве Ланьси… и в исчезновении твоего учителя.

Я замер. Словно удар под дых.

— Что⁈ — хрипло выдохнул я. — Исчезновении учителя? Меня?

Она кивнула.

— Они считают, что всё связано. Что ты… избавился от него, чтобы никто не мог помешать твоим замыслам.

Мир снова качнулся под ногами. Я шумно выдохнул. Час от часу не легче. Дзай знает что. Как восхитительно меня пытаются утопить.

— Шаокин… это безумие, — выдавил я. — Я никого не убивал.