Книга Зови меня перед смертью, страница 94 – Марина Комарова

Костёр потрескивал, искры поднимались в небо и растворялись среди звёзд.

Я опустил взгляд в песок, коснулся его. Золотистые крупицы просыпались сквозь пальцы. Я хотел спросить у женщины её имя…

Внезапно что-то изменилось. Прямо за моей спиной.

Я замер.

Ветра больше не было. Песок больше не шуршал. Даже костёр не потрескивал, будто пламя застыло.

Я медленно поднял голову. Женщина больше не улыбалась. В её взгляде появилась странная задумчивость. Она чуть наклонилась вперёд и едва слышно сказала:

— Ты не один, дитя.

Я почувствовал, как чей-то взгляд обжигает спину, но пока какой-то причине не мог обернуться.

Сердце застучало в груди, тяжело и гулко.

Там кто-то был. Приблизился. Едва ощутимое дыхание скользнуло по моим волосам, задело мочку. Жар коснулся моей шеи. Но мышцы свело — не шевельнуться.

Я безумно хотел повернуться, но тело не слушалось.

Костёр передо мной снова вспыхнул, заплясал в безумном танце. Пламя окрасилось в алый цвет, потекло, как шелка брачных ханьфу.

Женщина смотрела на меня, её глаза почернели, превратились в бездну без края.

— Не оборачивайся, — прошептала она.

Моё дыхание сбилось, я услышал, как за моей спиной раздался странный звук — то ли шелест, то ли тихий вздох. Песок зашелестел.

Неожиданно на её губах вдруг появилась улыбка:

— Если только сам не поймешь, что тебе больше нечего бояться.

А потом пламя охватило меня с ног до головы.

И в этот миг я проснулся, захлёбываясь собственным дыханием. Было так тяжело, как будто на меня давили сотни камней.

Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Сначала был только темно-серый сумрак, запах сырости и старого дерева. Потрескавшийся камень под рукой был холодным и шершавым. Я долго не мог понять, где нахожусь. Сердце ещё стучало в висках, а дыхание никак не хотело выравниваться.

С трудом я приподнялся на локтях и огляделся.

Толстые стены из тёсаного камня, местами покрытые пятнами плесени, с разводами от постоянной сырости. Высокое и узкое окно под самым потолком с решёткой, криво вделанной в проём. Дверь была тяжёлой, кажется, дубовой, окованной железом, с маленьким окошком, закрытым с той стороны.

Я… уже бывал здесь. Но тогда — по другую сторону этой двери в сопровождении стражи, дяди или отца, когда нужно было встретиться с управляющим. Мне всегда казалось, что здесь пахнет тоской и страхом. Теперь я знал: не казалось.

Я попытался встать, но ноги дрожали. Отвратительно.

Сел обратно на грубую циновку, расстеленную прямо на каменном полу. Головная боль накатывала волнами. В горле пересохло. Казалось, что само время здесь замерло похожее на отравленную вязкую смолу.

Я провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть туман в голове. Вспомнить. Надо просто вспомнить.

Брачная ночь. Я вхожу в покои…

Тёплый аромат благовоний, вино в кувшине. Ланьси на постели. Красная вуаль. Я приподнял вуаль…

Ссохшаяся кожа, окровавленные губы, чудовищный оскал. Тёмные глаза, прекрасные и заставляющие замереть от ужаса.

Её нежный голос, от которого замирает всё внутри:

— Ты ведь будешь любить меня такой?

Ужас. Дрожь. Шаг назад.

Она снимает вуаль. Вытаскивает шпильки из волос. Кидается на меня. Я защищаюсь, как могу… Разломанный подсвечник. Кровь. Смех. Кровь. Кровь.

Я зажмурился, тяжело выдохнув. Дышать. Думать о дыхании. Держать эмоции.