Книга Зови меня перед смертью, страница 61 – Марина Комарова

Правда, ничего не мешало Шаокин после занятия сидеть и рисовать зайчиков, дожидаясь меня. Ведь знала, что я приехал.

— Ура! Ты вернулся! — Она сбежала по ступенькам и повисла у меня на шее.

Я улыбнулся, обнимая ее в ответ.

— Только закончила занятия?

— Учитель задержал, — кивнула она. — Говорит, что у меня слишком лёгкая рука, а в каллиграфии важна сила, ритм и дыхание.

— Он прав. Без внутренней концентрации даже самое красивое письмо — просто набор линий.

Шаокин надулась, потом подумала и показала язык.

Нет, определенно из неё ещё делать и делать благородную даму.

— Как отец? — спросил я.

Её глаза на мгновение потемнели.

— Всё так же.

Впрочем, чего можно было ждать. Но я не мог не спросить.

Шаокин тихо вздохнула и, опустив голову, выпустила меня, убрав кисть в рукав. Надеюсь, у меня теперь щеки не в туши, а то эта кудесница и не такое умеет.

— Ты устал, братик. Иди отдыхай.

Я посмотрел на неё — маленькую, но уже столь стойкую, будто взрослую. И вдруг почувствовал, как тепло разливается внутри.

— Ой, — спохватилась она, будто вспомнив. — На!

Шаокин протянула мне лист бумаги, на котором плавными ровными движениями были выведены иероглифы.

— Это моё последнее задание, — с лёгкой гордостью сказала она.

Я взглянул на текст. Линии были аккуратными, пропорции выдержаны, а в мазках угадывалась уверенная рука.

— У тебя получается всё лучше и лучше, — признал я, внимательно разглядывая каждую деталь.

Шаокин просияла, захлопала ресницами:

— Лучше, чем у тебя.

— Так… Не начинай.

— Ладно, учитель всё равно говорит, что мне не хватает силы.

— Это приходит с практикой.

Она немного поёжилась, поправляя рукава, а потом выпалила:

— Братик… Я хочу поступить в Академию Небесных Огней.

Я поднял взгляд.

Академия Небесных Огней была одним из самых престижных учебных заведений империи Дацзи. Расположенная в горах Тайлин, вдали от суеты столицы, она принимала лишь лучших из лучших. Там обучали не только каллиграфии, но и литературе, философии, военному искусству, управлению потоками энергии через написанные иероглифы. Говорили, что мастера Академии могли одним движением кисти запечатывать демонов или сковывать врагов магическими символами.

— Ты уверена? — спросил я.

— Да, — улыбнулась Шаокин. — Я хочу научиться настоящему мастерству. Не просто писать красиво, а вкладывать в слова силу.

Слово порой сильнее меча, сестричка.

Я медленно сложил лист с её работой и вернул.

— Это непростая дорога, Шаокин. Конкурс туда огромный, а требования ещё выше.

— Я знаю. Но я готова. — В её глазах вспыхнул огонь.

— Ты всегда была упрямой, — усмехнулся я.

— Ой, кто бы говорил, — заметила она.

Я фыркнул, признавая её правоту.

Некоторое время мы просто стояли в тишине. Потом она тихо спросила:

— Отец… ему хуже, да? Именно это ты увидел сегодня?

И как только поняла? Впрочем, она давно не ребенок, всё видит своими глазами.

Я медлил с ответом.

— Да.

Шаокин внезапно призналась:

— Я боюсь, Янжан.

Я мягко положил руку ей на плечо.

— Я тоже.

Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Но ты же что-то делаешь, да? Ты найдёшь способ помочь?

— Я уже ищу, — заверил её.

Шаокин вздохнула и отвела взгляд.

— В последнее время в доме… тяжело. Он почти не разговаривает. Только молчит и смотрит в одну точку.

Я почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.