Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 136 – Майкл Скофилд

Отдельное информирование могло увеличить число отказов супругов от участия.

Вот эта строка заставила меня остановиться.

— Они прямо обсуждали, что люди могут отказаться, если узнают.

Саймон кивнул.

— Да.

— Значит, понимали, что согласия на самом деле нет.

Мериса осторожно сказала:

— Понимали как минимум, что отдельное информирование может изменить решение человека. Это очень важный факт. Но юридический вывод будет делать суд.

Я перечитала фразу.

«Открытие технического характера модуля способно снизить готовность сторон к участию в стратегических брачных программах».

Сторон.

Очень удобное слово.

Не жен.

Не доноров.

Сторон.

Хотя ресурс шел только в одну сторону.

Дальше медицинский отдел снова настаивал на ограничении после четвертой единицы.

Технический совет возражал.

Управление внутренней устойчивости предложило компромисс.

Не ограничивать передачу.

Вместо этого усилить медицинское наблюдение и «при формировании устойчивой картины супружеской несовместимости рекомендовать стратегическому дому пересмотр перспектив союза».

Я почувствовала, как руки становятся холодными.

— Пересмотр перспектив союза.

Айра смотрела на меня очень внимательно.

— Да.

— То есть когда жена начинала слишком сильно слабеть, систему не останавливали.

Саймон ответил:

— Согласно этому протоколу, предложение было другим: сохранять модуль, наблюдать состояние и при выраженном ухудшении рассматривать вопрос о целесообразности продолжения брака.

Я медленно произнесла:

— Развод.

— В том числе.

Именно тогда стало ясно, почему столько похожих браков заканчивалось примерно на пятом-седьмом году.

Не потому, что каждая женщина обязательно достигала одинакового предела.

Но система сама знала, когда вред начинает становиться заметным.

И вместо того, чтобы спросить, согласна ли жена продолжать отдавать жизнь, переводила ухудшение в язык «несовместимости».

А затем дом решал проблему брака.

Не проблему модуля.

Я спросила:

— Кто участвовал в заседании?

Саймон перевернул титульную страницу.

Список был длинный.

Руководители медицинского и технического отделов.

Виттар Орс.

Еще несколько чиновников.

Председатель Палаты Огненных Союзов — Гаррет Норн.

Не подпись под готовым пакетом.

Не административное утверждение спустя недели.

Он присутствовал.

— Есть его реплики в протоколе?

— Есть несколько.

Саймон передал копии.

Я читала.

Норн не говорил, что ему все равно на здоровье женщин.

Не предлагал скрывать преступление.

Он говорил гораздо хуже, потому что его слова были рациональными.

«Стратегическая устойчивость правящих драконов имеет прямое значение для безопасности территорий. Ограничение программы на основании потенциального долгосрочного вреда супругам требует оценки общественной цены».

Дальше:

«Если риски поддаются медицинскому наблюдению, прекращение модуля после четырех циклов представляется преждевременным».

И:

«Раскрытие полного технического механизма должно оцениваться с учетом вероятности массового отказа от программы и снижения готовности домов заключать стратегически полезные союзы».

Я подняла глаза.

— Он знал.

Саймон не поправил сразу.

Потом сказал:

— Этот протокол подтверждает, что Норн присутствовал при обсуждении жизненного характера программы, медицинских рисков после нескольких циклов и возможного отказа супругов при полном информировании.