Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 88 – Мариэль Сальвия

* * *

К концу декабря сумрачный и привычно сдержанный Петербург уже во всю разоделся в гирлянды. Яркие огни сползали с фасадов домов на Невском проспекте золотыми нитями. Темнело рано, часам к четырём, и именно тогда город становится особенно опасен для одиноких сердец. Даже самый закоренелый циник рисковал случайно кого-нибудь полюбить, просто проходя мимо разодетой в гирлянды подворотни. Туристы фотографировали буквально всё, даже сугробы. Местные ворчали. «Опять пробки из-за ярмарки, и снег не убирают». Но где-то в закалённых Питером сердцах всё-таки теплилась вера в новогоднее чудо.

Город, прежде полный скрытых угроз, таинственных исчезновений и появлений стал прекрасной рождественской открыткой в огнях, с ярмарками, предпраздничной суетой и волшебной ёлкой на Дворцовой площади.

Мира закончила ангела. Отлила модель в граните, и в назначенный Ребровой день, а их прошло ровно сорок с момента подписания договора, поехала на установку сама, хотя обычно доверяла это бригаде.

День выдался безветренный до странности. Рабочие ставили фигуру на постамент, ворчали на мороз и на грунт, кран гудел, стропы скрипели. А потом ангел встал на место, бригада отступила, и всё разом стихло.

Мира подняла глаза и встретилась с Ангелом взглядом.

Скульптур сама вырезала эти глаза, знала наклон век, глубину зрачка, каждый миллиметр работы. Но одно дело видеть это лицо в мастерской в тёплом свете ламп. И совсем другое на постаменте, на фоне низкого зимнего неба, когда каменный взгляд направлен вниз, точно в глаза тому, кто стоит у подножия.

Ангел смотрел на неё. «Он должен ждать», — сказала тогда Реброва.

Мира простояла у памятника дольше, чем требовала процедура приёмки работы. Бригадир окликнул её дважды, прежде чем она услышала.

— Хорош, — сказал он, кивая на ангела с большим уважением. — Аж не по себе. Как живой… — Он поискал слово и нашёл не то, которое ожидала услышать Мира, — Как голодный.

Уходя к машине, Мира обернулась. У дальней ограды участка, за пеленой начинавшейся позёмки, стояла женщина в тёмном пальто. Невысокая очень прямая. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но фигуру Мира узнала. Ошибки быть не могло, это была Реброва. Почему она не подошла? Не вышла к рабочим? Не отвечала на телефон, хотя Мира пыталась дозвониться до заказчицы с самого утра.

— Подождите! — крикнула Мира и пошла, а затем и побежала между оградами, проваливаясь в снег.

У дальней ограды никого не оказалось. Позёмка уже заметала дорожку, но она не могла замести её за столько короткое время так, что ни человека, ни следов не осталось.

Больше заказчица так не и появилась. Должно быть это означало, что работа её устраивает. Деньги она перевела заранее, а писать Мире отзыв на сайте или являться в мастерскую, чтобы сердечно поблагодарить скульптура, Реброва была не обязана.

— Может, её вообще не существовало, — предположила Соня. — Часть той же истории, что и с Марком. К счастью, закончившейся.

Мира была склонна согласиться. Жизнь вокруг играла новыми красками. Любимая работа, обеды с подругой, встречи со Львом, ежедневные прогулки по украшенным к праздникам улицам.

Шаховской за этот неполный месяц стал для Миры не только интересным собеседником и товарищем по вечерним прогулкам, но как-то не заметно для Миры, он день за днём становился важной частью её жизни. На прошлой неделе помог с идеями по новому заказу. А в понедельник сопровождал Миру на деловую встречу. Он не только внимательно выслушивал её вечерами, но и с энтузиазмом вникал в нюансы её работы. И Мире, казалось, что Лев был искренне рад становится этой важной частью, быть для неё опорой.