Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 40 – Мариэль Сальвия

— Это мне следует извиниться перед вами, — Лев осторожно коснулся её плеча. — Давайте вернёмся в город пораньше. Договорились?

— Нет, — Мира выпрямилась, стряхивая с воротника пальто снег. — Раз приехали, то приехали. Работа мне сейчас полезнее отдыха.

Шаховской не стал её уговаривать, и они медленно пошли дальше вдоль старой части кладбища. Лев, явно желая, отвлечь Миру разговорами об истории заговорил о традициях семейных захоронений.

— Знаете, что меня всегда поражало в вашей профессии? — он остановился у памятника женщине, склонившейся над погребальной урной. — Вы создаёте образы утраты для людей, которых никогда не знали. Вам приходится угадывать, вам нельзя спросить самого умершего, каким он хотел бы остаться в памяти.

— Это довольно сложная часть работы. Заказчики часто сами не понимают, чего хотят. Приходится вытягивать из слов и деталей, оброненных невзначай. Из тона, каким рассказывают об умершем.

— А что вы чувствуете, когда работа готова? — Лев вытащил из рюкзака две туристических сидушки. Расчистил рукой снег и присел на невысокую каменную скамью у одного из надгробий, жестом приглашая Миру сесть рядом. — Бывает ощущение, что вы соприкасаетесь с самой смертью?

— Иногда. Особенно когда работа складывается сама, когда форма находит себя под руками, а не требует мучительного поиска. В такие моменты у меня странное чувство, будто я не создаю новое, а вспоминаю то, что уже когда-то существовало. И просто ждало своего часа, пока оно станет камнем. Пока этот нефизический образ и мои руки не найдут друг друга.

— «Вспоминаю то, что уже существовало», — тихо повторил Лев. — Красиво. Вы никогда не думали, что это может быть не метафорой?

— В смысле? — Мира усмехнулась. — Я же говорила, что в мистику не верю. Несмотря на профессию, которая вроде бы обязывает.

— И это, пожалуй, одно из качеств, которые мне в вас нравятся больше всего, — Лев улыбнулся, и тут же, очевидно увидев её смущение, сменил тему. — Ладно, расскажите лучше ещё про Реброву. Вы говорили, она подписала договор не читая. Как она выглядела?

Мира, слегка растерявшись от резкой смены темы, восстановила в памяти облик заказчицы.

— Невысокая. Средних лет, что-то в её манере держаться мешало определить возраст точно. Не старая, но и не молодая. Женщина-хамелеон. Тёмное пальто, прямая осанка. У неё был механический низкий голос, чуждый женщине её комплекции. И это не только я отметила, но и нотариус.

— А глаза? Цвет не запомнили? — Лев смотрел вверх на заснеженные ветки и серо-светлое небо, начинающее чернеть.

— Тёмные.

— Мира, — Лев перевёл взгляд с готического свода на спутницу. — Хочу задать вопрос, который прозвучит странно, но он важен. Вам никогда не снились места, которых вы не видели наяву?

Она замерла. Длинный коридор из чёрного камня. Крыло, рвущееся на ветру. Чёрный дворец с высокими шпилями. Все те рисунки в её альбоме, что нашлись рядом с портретом Марка.

— Откуда вы знаете? — прошептала Мира.

Лев развёл руками, чуть виновато.

— Такие сны нередко приходят к людям в сильном стрессе. Психика ищет порядок и строит символы. Они кажутся значимыми, но обычно это просто отражение внутреннего смятения. Судя по вашему лицу, я угадал. Простите меня. Не хотел лезть, куда не приглашали.