Онлайн книга «Авалон»
|
— Брось через левое плечо. Он бросил. Бабушка дунула на горящее перо, затушила огонь. Во мгле, наполнявшей комнату, горели только свечи. — Пришел я, не убоявшись… явись ко мне, облик грядущего, дай лицезреть тебя, каков ни есмь ты… – затараторила Баррикада Аполлинарьевна, и этот речитатив никак не шел к ее степенности. Половины слов Вадим не разбирал. Какое-то древнее заклинание, заговор для вызова потусторонних сил. — А теперь сдвинься немного… смотри! Дым развеялся. Вадим наклонился, чтобы не застить собой зеркала. Во взаимно отражавшихся поверхностях виднелся бесконечный туннель, озаренный неверным свечным сиянием. — Я ничего не вижу… — Молчи! Вот они… В отражениях коридоров что-то изменилось, возникли черные пятнышки, они приближались. Вадим напряг зрение, но вскоре в этом уже не было надобности – пятнышки разрослись, и в них можно было угадать крылатых существ, несшихся с невообразимой быстротой. Нетопыри? Нет… Больше смахивают на чудищ с полотен Гойи. Вытянутый клюв, усаженный острейшими зубами, гребень на голове, перепончатые крылья… Птеродактили! Точно такие, как на рисунках в гимназическом учебнике по естествознанию! Они неслись прямо на Вадима, ощеренные, кровожадные. Еще мгновение – и вылетят из зеркал, ворвутся в комнату, накинутся, растерзают… — Чур! Чур! – закричала Баррикада Аполлинарьевна, задула свечи и плеснула на зеркала из стакана. Скатерть соскользнула с плеч Вадима, повисла на спинке стула. Верейская дохромала до стены и включила электрическую лампу. — Ну, бабуля… ну, гранд… Ты мастер эффектов! Вадим уже без стеснения допил остававшееся в бутылке пиво. Баррикада Аполлинарьевна поплевала на зеркала, протерла их бахромой скатерти, убрала в ридикюль. После двух или трех минут молчания приступили к обсуждению увиденного. — В руку сон-то, – проронила Верейская. – Поналетели исчадья адовы… Странно было слушать ее. Обычно сдержанная, слегка насмешливая, сейчас она говорила, как неграмотная сельская вещунья с интеллектуальным багажом, состоящим сплошь из предрассудков и суеверий. Вадим и сам, признаться, струхнул при виде ископаемых монстров, но заговорил невозмутимо, с убедительностью институтского лектора: — Гранд-мама… не знаю, что за волшебные фонари у тебя в зеркалах запрятаны, но, к твоему сведению, эти исчадья давным-давно вымерли. Их уже семьдесят миллионов лет нет в природе. И ты хочешь сказать, что я их увижу? Не верилось ему, что бабушку накрыло-таки слабоумие или еще какая-нибудь мозговая болезнь вроде той, что описал в начале века немец Альцгеймер. — Увидишь! – парировала Верейская обидчиво. – И очень скоро. Это не я говорю, это вот… – Она рассекла воздух обугленным вороньим пером и спрятала его в ридикюль вместе с остальным реквизитом. – И не надо меня в мракобесии обвинять. Ты не агитпроп-с, а я не крестьянка отсталая. Я Владимирские женские курсы окончила, у меня высшие баллы по зоологии и всеобщей истории, и кто такие звероящеры, я еще до твоего рождения знала. — Где же они передо мной предстанут? Здесь, в Ленинграде? — Да. Точное место указать не могу, но если ты отсюда не уедешь, все это случится… Зеркала не лгут. Вадим призадумался. Бабушкины речи отдавали мистификацией, но – тысяча чертей! – кто бы отказался посмотреть на птеродактиля, летающего над Зимним дворцом или Петропавловкой? Хотя дело не в этом. Советский высший свет окутала невидимая паутина. В центре ее сидит ненасытный и расчетливый паук, дьявольски изобретательный. Он подманивает жертв, оплетает их липучими сетями и убивает. Котовский, Фрунзе, Есенин – это только начало. Сколько еще сенсационных смертей последует, если пауку не дать укорот? |