Книга Авалон, страница 53 – Александр Руж

Когда Вадим вбежал туда, он увидел нагромождения закопченных бочек и объемистых ящиков. Они стояли неплотно, между ними оставались просветы, сквозь которые могла бы прошмыгнуть кошка или в крайнем случае пролезть ребенок. Неизвестный заметался по двору, как маленькая зверушка, посаженная в банку. Отступать ему было некуда – сзади уже надвигался Вадим, подобравший с земли железный прут весом не менее полупуда.

Вот и все. Сейчас как минимум одна загадка разрешится.

— Стоять! Р-руки вверх, лицом ко мне!

Незнакомец и не думал повиноваться. Он бочком впихнулся между ящичными штабелями и принялся как бы ввинчиваться в узкую прощелину. Мгновение – и его фигура исчезла. Вадим подбежал к ящикам, шарахнул по ним своей импровизированной палицей. Ящики отсалютовали щепками, но штабель даже не шатнулся. А незнакомца и след простыл.

Вадим отшвырнул прут, выбранился. Такую верткость он видел лишь у одного человека, но тот никак не мог сейчас оказаться в Ленинграде.

Что ж! Рвать на себе волосы и кусать локти – дело зряшное. Упустив злодея, Вадим кручинился недолго. Восстановив дыхание после забега, он пустился дальше по набережной.

В Институте физиологии на Тифлисской улице предъявил мандат. Пропустили, направили в приемную. Обеспокоенная секретарша с актуальной в двадцатые годы стрижкой под мальчика поинтересовалась целью визита и попросила подождать. Вскоре Вадим уже входил в директорский кабинет.

Он ожидал увидеть книжные шкафы с полками, прогибающимися под тяжестью толстенных томов, или подобие лаборатории с пробирками, ретортами и гудящим электрооборудованием. Но узрел совсем другое: на стенах под стеклом красовались бабочки и жуки, пришпиленные булавками к картону. Они топорщили крылышки и усы, переливаясь всеми цветами радуги. Вадим, зачарованный этим зрелищем, не сразу обратил внимание на старичка с пухлой белой бородой, утопавшего в кресле за грузным столом, сработанным в стиле «русский модерн». Переднюю панель украшало изображение летящей в ступе Бабы-яги. Кроме того, в кабинете стояло несколько гамбсовских стульев и бюро из красного дерева.

— Здравствуйте, – пропел старичок голоском сказочного волхва. – Вы ко мне? Прошу.

По правую руку от него, на пуфике, возлежала болонка, недвижимая, как творение таксидермиста.

Старик поглаживал ее, запустив морщинистые пальцы во вьющуюся шерсть.

Вадим присел на стул. Заготовленное вступление вылетело из головы, он не знал, с чего начать. Насекомые, одно экзотичнее другого, окружали его со всех сторон. Их изобилие пугало, вызывало мандраж.

— Нравится вам мое собрание? – прожурчал старичок, дремотно жмурясь на лампу с зеленым абажуром. – Я, душа моя, чем только не увлекался! Начинал с картин, марок почтовых… Но все это суть мертвечина. Истинная красота в том, что создано провидением. Даже в самой ничтожной инфузории.

Будь это персона менее величественная, Вадим возразил бы, что засушенные махаоны и навозники – тоже суть мертвечина. Но в данных обстоятельствах лучше было не затевать ненужных прений. Поэтому он перешел к волновавшему его вопросу. Излагал дольше, чем следовало, путался и вдруг заметил, что Павлов его не слушает. Ученый с мировым именем похрапывал, запрокинув голову и подняв бороду.

Вадим тактично кхекнул. Чучело на пуфике ожило и слегка куснуло хозяина выше запястья. Академик проснулся, заморгал.