Книга Авалон, страница 55 – Александр Руж

Болонка уже без напоминаний стиснула челюсти. Академик зевнул и погрозил ей пальцем.

— Но-но, Жозефиночка! Ты же не хочешь стать кинозвездой у Пудовкина?

Болонка оскалилась и зарычала. Уняв ее, Павлов снова вспомнил о Вадиме.

— Учтите, душа моя, каким бы ни был способ воздействия на подопытного, это весьма непростая манипуляция.

— А возможно ли проделать ее без ведома… как вы сказали, подопытного?

— Хе… Мне подобные примеры неизвестны, но чего только не происходит в подлунном мире! Во всяком случае, для этого надо быть поистине искусником. Я поддерживаю общение со многими учеными мужами, но никому из них сие было бы не под силу. Разве что какой-нибудь самородок, действующий неофициально и… хр-р… хр-р… хр-р…

Собака Павлова вопросительно посмотрела на Вадима. Он сделал отрицательный жест. Будить досточтимого ученого не имело смысла – он задал направление дальнейших поисков, и за это ему громадное спасибо. Пусть отдыхает.

Вадим послал болонке воздушный поцелуй и удалился.

По улице он шел не торопясь. Коробило от мысли, что пора возвращаться в «Англетер» к Горбоклюву и Эмили – чтоб их черти взяли!

На Невском, с которым никак не вязалось новое название – проспект 25 Октября, – его затянула многоголосая сутолока. Нынешний Ленинград совсем не походил на тот малолюдный, разоренный, исхлестанный войнами и революциями Питер, о чьем облике уничижительно отозвался посетивший его в двадцатом Герберт Уэллс. «Улицы изрыты ямами, – писал он, – похожими на воронки от снарядов, зачастую в два-три фута глубиной. Кое-где мостовая провалилась, канализация вышла из строя. Все деревянные дома разобраны на дрова, и лишь их фундаменты торчат в зияющих провалах между каменными зданиями…»

Все давно уже было не так. И мостовые отремонтированы, и остовы разбитых домишек убраны, и строительство худо-бедно идет. Почти не видно следов разрухи, жизнь бурлит, город воскрес…

У кинотеатра «Пикадилли» Вадим остановился. Ну-ка, что там идет? «Золотая лихорадка», «Париж уснул», «Степан Халтурин»… А это что? Портрет волоокой красавицы и броская подпись под ним: «Несравненная Пирль Уайт в драме „Девственный рай“, производство Северо-Американских Штатов».

Вадим с сердцем шмякнул себя по лбу. Как же сразу не догадался! Свихнувшийся Зайдер поминал всуе именно ее – Пирль Уайт. Был с ней такой фильм-боевик – «Таинственная рука, или Кровавое кольцо», а нехорошие парни там ходили сплошь в масках.

Все сложилось. Непонятно только, какое отношение имеет голливудский кинохлам к условному рефлексу. И имеет ли вообще?

Размышляя, Вадим пошел дальше по проспекту, но был остановлен милиционером в шинели. Тот по-армейски откозырял, представился:

— Здравствуйте. Коломойцев, из угрозыска. Помните, я приходил к вам в больницу?

Вадим помнил. Этот коренастый разыскник руководил поимкой швейцара Евдокимова. Следствие раскручивал толково, спрашивал по существу.

Узнав, какую структуру представляет Вадим, сообразил, что в чужую епархию лезть не стоит, уточнил, не будет ли особых распоряжений. Распоряжений не было, и он сказал, что поведет дело о краже обычным порядком.

— Как вы меня нашли?

— Заходил в гостиницу, но вас не застал, на… – Коломойцев запнулся; ему нелегко было обходиться без въевшихся в речь жаргонных интонаций, в служебном общении не вполне уместных. – Шел по городу, увидел случайно.