Книга Малум, страница 27 – Юлия Макс

— Вы думаете, я спятила?

Он посмотрел на нее с жалостью и перекрестил, даже не спросив, какой она веры.

— Думаю, вам нужен отдых и визит к специалисту по душевным состояниям. Да и, если честно, не верю я в ваши теории. Простите, вынужден попросить вас уйти.

— Но, отче… – взмолилась Эва.

— Уходите, – он сжал губы в полоску, а руками начал часто-часто перебирать розарий^[10].

Водичкова послушалась и спустилась по ступенькам, решив прийти снова, но уже завтра. Он должен поверить, но как?

— Эва? – окликнул ее Якуб. Он появился со стороны кладбища. – Я вас искал.

— Я здесь и уже все сделала, имена и даты, – отсалютовала она исписанным блокнотом.

— Возвращаемся. Я при содействии городского совета и детективов объявил комендантский час с десяти вечера до шести утра.

Эва поехала в отель, чтобы покормить кота. Немного посидев с хвостатым, переоделась и ушла в участок.

Якуб в это время начал пробивать все фамилии, поднимать архивы времен Второй мировой, чтобы найти потенциальных жертв, пострадавших от нацистов. Совпало всего две. Одни потомки, похороненные на кладбище, много лет жили в соседней Словакии, а вот второй, Мирек Новак, жил в Лукове, работал на заводе по производству деталей для всемирно известной автомобильной марки «Шкода».

Ягр запросил доступ к личным делам сотрудников. В базе предприятия нашли и его фото. Мирек был два метра ростом и выглядел физически сильным, как в составленном Якубом профайле убийцы.

Инспектор тут же распорядился задержать пана Новака и привезти на допрос. Эва в нетерпении ходила взад-вперед по кабинету, кусая губы.

— Не мельтешите, пожалуйста, – устало попросил Якуб, цедя очередную порцию кофе.

Тогда Эва села и принялась листать ленту соцсети, а потом прописала в поисковой строке «костел Святого Георгия». На относительно недавних фото мрачно красовались гипсовые фигуры. Она пролистала один профиль, потом второй, третий.

«Стоп! Боже! Этого просто не может быть!»

Эва вернулась на первую страницу, снова на вторую, третью. Почти все фото делались с одного наиболее выгодного ракурса, но гипсовые фигуры всегда меняли расположение. Та, что сидела на первой от алтаря лавочке, на втором фото исчезла оттуда, а на третьем появилась уже на три пролета дальше. Словно кто-то играл скульптурами в шахматы, где доской был старый костел.

Эву затрясло, телефон выскользнул из вспотевших ладоней и упал на плитку, ударившись и получив тонкую сетку трещин на защитном стекле.

— Черт, – шепотом выругалась она.

— Заводите! – крикнули от входной двери.

Внутрь ввалились двое полицейских с брыкающимся паном Новаком.

— Я требую адвоката! – задыхаясь от усилий, чтобы освободиться, хрипло кричал мужчина.

Эва знала, что это не он совершил убийства. Была уверена на девяносто девять процентов, но послушно пошла в комнату с прозрачным стеклом, из которой они вместе с Ягром наблюдали за допросной. Детективы решили сами вести разговор, попросив Якуба пока не вмешиваться.

— Где вы были в ночь с двадцатого на двадцать первое октября? – спросил Смутный.

— Дома.

— Кто-то может это подтвердить?

— Я один живу. В чем, собственно, меня обвиняют?

— Вы знали, что ваши бабушка и дедушка пострадали от рук нацистской организации «Аненербе»?

— Знал. При чем здесь это? В чем меня обвиняют?