Книга Малум, страница 30 – Юлия Макс

Она закусила нижнюю губу, рассматривая Якуба. Он, наверное почувствовав, что Эва смотрит, открыл глаза. Не раздумывая над тем, что делает, она приблизилась к инспектору, настороженно приподнявшемуся в кресле. Провела рукой по его короткой щетине, по чувственной линии подбородка, а затем, не смотря в глаза, наклонилась и прикоснулась своими губами к его.

— Эва, – хрипло прошептал он.

Руки Якуба тут же сомкнулись на ее талии, притягивая ближе, а губы яростно впились в ее. Жар прошел по позвоночнику Эвы и сгустился в паху, а когда язык Якуба мягко, но настойчиво коснулся ее, она застонала от удовольствия и желания получить больше. Кожа мужчины пахла нагретым на солнце деревом, мускусом и чем-то еще, вызывающим чувство восторга и желание снова и снова вдыхать его аромат.

Они дико целовались. Якуб прикусил губу Эвы, вызывая стон, и она потянулась к своему свитеру, чтобы скорее снять, но остановилась. Тяжело дыша, Эва отстранилась и увидела разочарование, промелькнувшее на лице Якуба.

— Прости, – она перешла на «ты» и отошла на несколько шагов.

— Я тоже этого хотел, – хрипло ответил он, но не пошевелился, словно боялся ее напугать.

— Прости, что так напала. Такого больше не повторится. – Дрожащими руками она собрала рассыпавшиеся пряди в пучок. Что на нее нашло? Она же никогда так себя не ведет. Какое-то помутнение. – У меня есть правило не спать с теми, с кем я работаю, поэтому давай его придерживаться.

«Что это было, черт возьми?» – билось в ее мыслях вместе с усилившейся мигренью.

Якуб провел пальцами по своим губам, будто стирая влажные поцелуи и вызывая при этом у Эвы чувство сожаления, а затем снова откинулся в кресле, неотрывно глядя на нее.

— Не хочешь никого подвергать опасности из-за личных привязанностей? – все еще низким хриплым голосом поинтересовался он.

— Именно, – с притворной уверенностью ответила Эва. Она едва смогла выдавить улыбку на припухших губах. – Рада, что мы договорились.

* * *

Экспертиза не дала ровным счетом ничего. Детективы Смутный и Новотный отпустили Новака и даже принесли ему извинения за арест. Весь день Якуб с Эвой провели, спрятавшись в полуразрушенном здании костела. Она чувствовала неловкость из-за проклятого поцелуя и своей неосмотрительности. Якуб часто бросал на нее взгляды, чем вызывал в ней воспоминание о прикосновении его губ. Может, он тоже об этом думал?

Эва тряхнула головой, стараясь сосредоточиться на деле. Они были в костеле, но после убийств и знания о том, что здесь происходило, она иначе воспринимала его: не как храм Божий, а как гниль и зло, которые, вытекая, отравляли улицы Лукова.

Фигура, виденная ею на фото с первой скамьи, оказалась на ней же, только теперь она не сидела, а стояла возле. Эва предпочла лишний раз не смотреть на скульптуру, потому что кожа и так постоянно покрывалась мурашками ужаса от всего происходящего в городе.

Якуб, Эва и еще двое полицейских застыли в своих укрытиях, словно сами превратились в фигуры из гипса. Потянулись часы ожидания. Слишком долго было тихо. Отсутствие звуков давило и обостряло чувства.

К вечеру у Эвы провибрировал телефон. Прочитав сообщение от бригадира, она немного успокоилась и, подождав, пока священник пройдет мимо, схватила того за рукав рясы.

— Ежиш Мария!^[11] – испугался святой отец, судорожно перекрестившись. – Я с вами удар заработаю. Совсем забыл про вас.