Книга Флоксы расцветают в августе, страница 17 – Ольга Попова

— Я помню, что обещал написать тебя с букетом флоксов, – сказал папа. – Завтра утром пойду за холстом. Надеюсь, бабушка разрешит нам собрать для тебя букет.

Ещё одно замечательное утро здесь… Я улыбнулась.

— Ты сможешь с ней договориться, не сомневаюсь.

— Пойдёмте обедать, – сказала бабушка, заглядывая в сад. – Уже всё готово.

На обед мы ели окрошку со свежими лепёшками из тандыра. По ним я уже тоже начинала скучать. Родители рассказывали о том, как провели время в Москве, папа делился впечатлениями от музея русского импрессионизма, мама сетовала на то, что дела в компании лучше не стали.

— Да плюнь ты на эту Москву и закрой свой филиал, – сказала бабушка. – Они тебе все нервы уже вытрепали.

— А чем я буду заниматься? – спросила мама.

— Чем-нибудь приятным, а не этими бумажками, – ответила бабушка. – Мы с Робертом говорили об этом ещё зимой.

— Ты не думала, чем бы хотела заняться? – спросил её папа.

— Даже не знаю, – ответила мама. – От продажи картин денег у нас немного, а если это «что-нибудь приятное» не будет приносить дохода…

— Катюша, да ведь твоя страховая контора уже давно трещит по швам и тоже его не особо приносит, – сказала бабушка. – К тому же я всегда говорила: доход семьи – это про мужчину, а женщине можно выбирать удовольствие, которое уже после, конечно, принесёт и доход.

Я посмотрела на маму и впервые заметила, как она устала. Я поняла, что ей давно хотелось стать слабой и отпустить контроль. И ведь она могла это сделать. Могла, но почему-то боялась. Боялась остаться без выглаженного белого костюма, без череды звонков и своего кабинета руководителя. Папа получал неплохие деньги с картин, и мы могли бы обойтись без маминой работы. Но она не хотела этого признавать.

И я почувствовала вдруг, что было тяжело не только ей, но и отцу. Он был не капитаном, выбирающим курс, а лишь рулевым, который ведёт судно по заданному маршруту. А если бы он обрёл эту свободу, взял всё в свои руки? Может быть, почувствовав силу, отец уже стал бы самым знаменитым из современных художников.

— Ну ладно, хватит о грустном, – сказала мама, – мы что-нибудь решим. Так, значит, сегодня бал?

Я кивнула.

— И как, тебе достался хороший парт-нёр? – спросил папа.

— Хороший, – сказала я.

— Вы будете танцевать вальс? Когда-то мы с твоим отцом его танцевали.

— Да, это был студенческий бал в нашей художественной академии.

— Хм, вы никогда не рассказывали об этом, – сказала я.

— Может быть, потому что я ужасно танцевал, – сказал папа. Мы все засмеялись.

— Будет не только вальс, ещё кадриль, полька, падеграс, – сказала я.

— Между прочим, в девятнадцатом веке больше трёх танцев можно было танцевать только будучи женихом и невестой, – сказала бабушка, улыбаясь. – А уж чтобы два танца подряд с одним партнёром!

— Выходит, что твоему партнёру пришлось бы на тебе жениться, – сказал папа.

— О, какая женитьба в этом возрасте! – запричитала мама. – Хотя в те годы замуж выходили рано. И как его зовут?

— Саша.

— А чем он увлекается, ты знаешь? – спросил папа.

— Он очень любит море.

— Так, значит, вот кто изменил твоё отношение к нему? – сказал он весело. – Ведь ты почти семнадцать лет не любила морского отдыха, даже в детстве бежала подальше от мокрого песка и солёной воды.

— Вроде того. Ладно, я пойду собираться, скоро ехать на бал.