Книга Сердце зимы, страница 30 – Хелена Хейл

На следующее утро я все делала чисто механически, но дед перемену в моем настроении не заметил. Я всегда держалась особняком и сохраняла ледяное спокойствие во всех ситуациях. Могла позволить себе побеситься с друзьями, не более. Но чертов Даня пробудил во мне все те смятения, которые я старательно выбрасывала из головы.

Мне не хотелось ни с кем видеться. Двадцать четвертого числа я успокоилась и вернулась к любимому хобби, чтобы не жалеть себя и уж тем более ни в коем случае не сорваться на дедушке.

Сегодня я полностью восстановилась. Лето подходило к концу. Сентябрь вернет жизнь в прежнее русло, Даня уедет, и я больше не буду думать о нем. Возможно, я больше никогда его не увижу – в конце концов, он и раньше не каждое лето проводил в деревне, раз мы друг друга не помним. Но останусь ли прежней я?

26 июля, участок дедушки Игоря

Я знал, что люди влюбляются. Что почти с каждым это однажды происходит. Знал также и то, что не всегда влюбленность перерастает в более крепкое чувство. Но не знал, что творится внутри, когда безумно тянет к кому-то, когда мысли не выстраиваются в ряд и скачут, словно мячик в аркаде, не давая сконцентрироваться. Я убедил себя в том, что сам придумал эти чувства, и решил не ходить больше к Агате. И вот, как маятник, отстукивающий свой размеренный ритм, имя Агаты стучало в моей голове.

Вернувшись от нее пару дней назад с часами в руках, я вручил их матери. Давно не видел такого восторга и радости в ее глазах! Она засыпала меня поцелуями и благодарностями, спросив, где я взял такую красоту. Так как Агата взяла с меня обещание, пришлось соврать, что я купил их в Новокасторном, на рынке, и подумал, что они идеально подойдут к нашей кухне и заменят часы, которые встали полгода назад, но ни у кого еще не дошли руки, чтобы выбросить их или заменить батарейку. Сашке я подарил сережки. Она сразу все раскусила. Пришлось предупредить ее, чтобы не раскрывала секрета Агаты. Я все чаще думал о том, что нам с Агатой нет смысла сближаться.

Погода стала непредсказуемой, утром мы ехали на Пасеку под ярким солнцем, не прикрытым облаками, а уже через час поднялся холодный ветер и сгустились тучи, так что пришлось возвращаться домой. Мама устроила нам фотосессию на участке, после чего села на качели, вытянув ноги, и начала листать фотографии на экране. Я плюхнулся рядом.

— Показать фото? – спросила она, улыбаясь.

Мама больше пятнадцати лет работала фотографом и видеографом, так что альбомов у нас было столько же, сколько книг в Александрийской библиотеке. И, к всеобщему удивлению, мама все еще горела своим занятием и любила фотографировать с той же страстью, несмотря на то что иногда ей приходилось проводить съемку в экстремальных условиях, принимая такие позы, которые вообще человеку не свойственны.

— Нет, спасибо.

— Чего нос повесил? – мама притянула ноги к себе и подсела ближе.

— Все нормально, правда, – вздохнул я. – Просто готовлюсь к учебному году. Последнему в школе.

Мама пристально посмотрела на меня, но промолчала. К нам подошли Аня с Миленой.

— Гайка, – обратилась Милена. – Андрей хочет с Вовой шашлыки пожарить у нас на участке, ты как? Мишка с Кузнецовыми тоже будут. Детей предлагаем оставить бабушкам.

Мама снова взглянула на меня, словно отпрашиваясь.