Книга Сердце зимы, страница 29 – Хелена Хейл

— А если я этого хочу?! – я начинала выходить из себя. – Ты знаешь, что мой дедушка передвигается в инвалидной коляске? Я не хочу жаловаться и не жалуюсь, но ты должен понимать, что я не оставлю его одного.

Даня умолк, сверля меня взглядом. Может, понял, что выбрал неудачную тему для разговора.

— Прости, – наконец сказал он. – Я уезжаю в конце августа и…

— Что? – тихо спросила я.

Но Даня стушевался, сжав пальцы в кулак.

— Ты все-таки подумай над тем, чтобы продавать изделия. Не лишний заработок, – в итоге сказал он.

Как хотелось выместить всю свою злобу, но, слыша его искренний голос, без издевок и подначек, нотки сожаления и грустный взгляд, я не смогла проронить ни слова.

— Эй! Агата!!! – послышалось с улицы.

— Это Виталик, – в панике прошептала я. – Пожалуйста, можешь уйти? Не обижайся, но не хочу, чтобы он увидел все это и узнал, чем мы занимались.

— Знаешь, обычно люди переживают, как бы их не застукали за другим занятием, – хмыкнул Даня.

— Пошляк! – фыркнула я. – Хватай часы!

Даня прижал часы к груди и следом за мной вышел из дома. Виталик, который сначала улыбнулся мне, а затем, увидев Даню, скривился, стоял у забора в широкой толстовке красного цвета и спортивных штанах. Глубоко затянувшись сигаретой, он выпустил кучу дыма.

— Привет, Виталь! – махнула рукой я.

— Здорово, – поприветствовал его Даня, но руку не протянул.

Виталик промолчал, смерив его взглядом. Слава богу, Даня не стал дожидаться ответа, бегло подмигнул мне с улыбкой и ушел, не оборачиваясь.

— Чего хотел? – спросила я.

— Что он тут делал? И где дедушка?

— Полегче, дружок! Что за допрос?! Даня в гости заходил.

— И чем вы занимались?! – взбунтовался Виталя.

Мне вдруг захотелось сорвать пучок крапивы и заткнуть его наглый рот!

— Тем, о чем вслух не говорят, Зеленцов! – выкрикнула я. – Ты меня довести решил?! Зачем пришел?!

То ли закат так отразил тени, то ли и впрямь лицо его побагровело.

— Хотел погулять позвать.

— Ну, пойдем, что стоишь-то?!

Сложно было назвать это прогулкой. Мы плелись друг за другом, пока не дошли до Димы, а у Димы сели играть в приставку по очереди. И все это время у меня зудела макушка, словно Виталик сверлил в ней дыру своими глазищами.

25 июля, правая сторона деревни

В ту ночь, когда Виталя прервал нашу с Даней встречу, я плакала впервые за семь лет. Не роняла скупые слезы, а рыдала в подушку, хоть в этом и не было необходимости – дедушка все еще был в гостях.

Бывает, ты привыкаешь к той жизни, которая у тебя есть, и не видишь другой. Смирно принимаешь ее, не требуя больше и не прося взамен. А потом появляется кто-то или что-то. И ты осознаешь, что так глубоко зарыл мечты и грезы, закопал и застелил газоном, чтобы больше никогда их не увидеть.

Я старалась быть благодарной и терпеливой. Такой и останусь, но той ночью на меня обрушилось все! Я устала пересаживать дедушку в ванную, заниматься хозяйством все эти годы, у меня в пятнадцать лет уже неистово болела спина, и я видела голую задницу дедушки чаще, чем улыбку на своем лице. Да, дедушка протестовал. Да, Мартыныч и дальние родственники помогли нам установить туалет, которым дедушка мог пользоваться самостоятельно. Да, я любила дедушку больше всех на свете, единственного во всем мире. Но… в ту ночь мне показалось, что у меня опускаются руки.