Книга Сердце зимы, страница 111 – Хелена Хейл

Начнем с того, что я смогла полюбить Новый год. Встречая его в кругу семьи Дани, окруженная их любовью, их теплом, какой-то невероятной добротой, я оттаяла и теперь ждала этот семейный праздник с нетерпением, зная, что буду не одна, что с детским восторгом буду бегать по магазинам, чтобы порадовать новоприобретенных близких и любимую Бозину!

Эти новогодние каникулы не стали исключением, как и мой день рождения. Это как заново влюбиться в жизнь, как в первый раз лепить снежки, ловить ртом снежинки, ждать куранты, чтобы поскорее заглянуть под елку. Здесь, в Париже, все еще витал дух Рождества и Нового года, и мы не стеснялись швырять друг в друга снежки прямо у «ног» Эйфелевой башни. Хотя снежки на пятьдесят процентов и состояли из грязи, и снег был не липким. Мы не стеснялись фотографироваться у каждой украшенной ели или интересной витрины.

Ох, зима. Кто-то тебя любит, кто-то ненавидит. Для кого-то ты символизируешь холод, безнадегу, серость, скуку. Но для меня ты каждый год – новая жизнь, испытание, миллиард эмоций, тысяча занятий, освежающий мороз, красивые узоры, сверкающие сугробы, тела, дарящие друг другу тепло под одеялом в холодной квартире. Ты – новый лист, белый, колкий. А я – твое сердце.

Я, девчонка из деревни, которая девятнадцать лет не видела ничего, кроме коровьих лепешек, закруток да работяг в поле, не нашла своего «миллионера», который изменил бы мою жизнь. Но нашла любовь, которая изменила меня. Полностью перевернула мой взгляд на мир, на чувства и все составляющие жизни.

После нескольких месяцев реабилитации мы с Даней постепенно начали осуществлять наши некогда задуманные планы. У нас появился очаровательный мопс по имени Олли (в честь моих оладий), я поступила в Тимирязевскую академию изучать сельское хозяйство на профессиональном уровне, развила свое дело по эпоксидной смоле настолько, что получила пару заказов от сети ресторанов и сделала для них гигантские дизайнерские перегородки из смолы с сухоцветами. В общем, Даня был прав, ничто не помешало нам воплотить мечты в жизнь, пусть и не все.

Даня, наверное, уже устал меня фотографировать, зато совместные фото делал с удовольствием. Мы приехали во Францию вчера утром, чтобы отметить мой день рождения на фоне Эйфелевой башни, очень уж мне хотелось «поставить галочку» и увидеть ее воочию. Тем более башня напоминала мне о том, что я смогла пережить ножевое ранение – я все еще помнила, как утопала в грезах, истекая кровью.

Месяц назад я узнала, что Виталика амнистировали. Как я об этом узнала? Все просто – он позвонил мне.

— Алло?

В ответ лишь дыхание.

— Я вас слушаю!

— Агата…

От его голоса меня сначала парализовало, но я напомнила себе, что нахожусь дома, в безопасности.

— Виталя.

— У тебя все хорошо?

— Да. Я жива, если ты об этом.

Всхлип.

— Прости меня!

— Я постараюсь, – ответила я, хотя дрожала всем нутром.

— Меня выпустили. Мы сможем увидеться?

— Нет, Виталь, не сможем.

Снова всхлип.

— Я рад, что ты… в порядке.

— Спасибо.

Странный вышел диалог, и каждая фраза, как шаг в игре «Сапер», быстрая и рискованная.

— Мне стоит тебя бояться?

— Нет, Агат. Клянусь, я больше не трону тебя.

— Хорошо. Тогда… пока?

— Пока. Рад был услышать…

Я уже положила трубку.

Даня, конечно, все узнал. Вошел в комнату как раз, когда мы прощались. Ору было! Откуда же мне было знать, что звонит именно Виталик и что его так скоро выпустят?! Еще через неделю Виталика задержали за хранение и сбыт запрещенных веществ. Я подозревала, что кое-кто приложил к этому руку, но тему развивать не стала. Он боялся за меня, я знала и не осуждала, но все же в глубине души не могла не жалеть Виталика.