Книга Сердце лета, страница 113 – Хелена Хейл

— Мама, корова! – воскликнул сын и запрыгал на месте.

Мимо шла тетя Зина со своей красивой черно-белой коровой Нюрой. Корове шел уже шестой год. Тетя Зина словно стала меньше ростом и раздалась вширь за эти годы, светлый платок покрывал седые волосы.

— Батюшки! Аглая, ты, что ль?! Леша!!! – завопила старушка, ее не сильно волновало, что их дом располагался за логом. – Ты погляди!

Тетя Зина подвела корову к полю, Данила завороженно наблюдал за тем, как Нюра нехотя пожевывает травку. Тетя Зина не переставала прижимать руку к сердцу.

— Тьфу-тьфу-тьфу, до чего ж красавица выросла, а! Аглай, это, что ль, Олеськин малыш? Совсем на вас не похож! Вы‐то обе светленькие… – сделала выводы соседка.

— Это мой сын, теть Зин, – улыбнулась я.

— Твой?! Господь милостивый, ну, умница, деточка! Правильно, рожать надо, пока молодая, теперь вон погляди, будто бы сестричка! – Тетя Зина широко улыбнулась, и на солнце сверкнули позолоченные зубы. – Мальчонку как звать?

— Даня.

— Эй, Данька! Пошли ко мне в гости, я тебя с курами познакомлю! Поможешь мне яички собрать, а?

— Мама, можно? – Глаза ребенка сияли от радости.

— Конечно, солнышко, пойдем. Это тетя Зина, поздоровайся для начала.

У тети Зины мы пробыли еще час. Я сделала столько фотографий в курятнике, что даже и не знаю, осталось ли еще место на карте памяти.

— Глаш, ты что‐то сухая, облить, что ль, тебя? – спросил дядя Леша, смеясь своим традиционным свистом. – Пацаненку‐то надо лошадей показать!

При слове «лошадь» Даня подскочил и подбежал к дяде Леше. Я сопроводила их в конюшню.

— Вы правы, дядь Леш, мы уже давно гуляем, а нас никто так и не облил, – продолжила разговор я.

— Ой, Глаш, дак ведь людей почти не осталось. Кто помер, кто уехал, кто уже настолько старый, что не может свой прелый морщинистый зад с табурета поднять, ха-ха!

— Жаль. Я скучаю по нашему традиционному празднику. – Я обхватила себя за плечи. – Ладно, дядь Леш, теть Зин, мы пойдем, Даник уже проголодался.

— Ты что, Глашка, с дуба рухнула! Дак я его сейчас накормлю! – спохватилась тетя Зина.

— Спасибо большое, нам правда пора, он ведь еще не все может кушать…

Ну вот, как теперь сбежать?!

— Да, что‐то он глазки трет. Слушай, ты возвращайся, ладно? Я тебе ведро яиц дам, молочко, масло, сыр, все свое! У вас в Москве небось все из отходов, безвкусное!

Я рассмеялась и обняла тетю Зину в знак благодарности, взяла сына за руку, и мы вышли с участка. Дойдя до нашего дома, я все же поинтересовалась у родственников, не нужна ли им помощь. Они, сытые до отвала после того, как истребили остатки кушаний с поминок, уже сматывали удочки, чтобы разъезжаться по домам.

Теперь мы держали путь к Мишке с Аней. Они жили у Добрыденя, но Анькина мама, которая наконец распрощалась с непутевым мужем, сейчас проводила отпуск в деревне. Проходя мимо дома Воронцовых, я заметила тетю Лену.

— Теть Лен! – махнула я рукой.

Женщина отвлеклась от грядок, прикрыла рукой глаза, ослепленные солнцем, и пригляделась.

— Аглая! Ой, да ты с малышом! Подождите‐ка, у меня кое‐что есть.

Анина мама удалилась в сарай и прибежала обратно с водяным пистолетом в руках. Я было протянула руки, чтобы принять подарок, но оказалось, что та хитростью решила нас обрызгать.

— С праздничком! – рассмеялась она.