Книга Сердце лета, страница 112 – Хелена Хейл

— Жаль, мы не услышим сегодня стихотворения Пушкина и «Отче наш»… – хмыкнула я, вспоминая прабабушку.

— А утром никто не разбудит нас брызгами святой воды в лицо, – поддержала мама, грустно усмехнувшись. – Я рада, что вы с Даней приехали. По-моему, нет лучше места для ребенка, чем деревня.

— Разве что какой‐нибудь курорт… – мечтательно протянула я. – Но он не научит жизни так, как деревня, согласна.

— Я очень по вам скучаю. Точно не хочешь вернуться?

Я сняла квартиру на юге Москвы сразу после того, как Красильников заявился к матери в Алтуфьево. У кого он выбил мой адрес, я не знала, а если бы знала, то человека этого уже не было бы в живых. Шучу (наверное). Благо меня не оказалось дома, потому как это произошло на седьмом месяце беременности. Где он пропадал полгода и для чего явился – одному Богу известно. Маме он сказал, что ему жизненно необходимо увидеть меня, на что мать ответила, что я переехала, не оставив ей своего нового адреса. Отдельное ей за это спасибо. Я даже Ане с Миленой не говорила, где теперь живу, только приезжала к ним в гости и привозила Даню. Знаю-знаю, звучит параноидально, вот до чего довел меня Алик. Я хотела дать ему возможность жить дальше. Германия, Оксана, возможности. Ребенок явно не входил в его планы, да и для меня в них не было места. Я честно постаралась оставить его в прошлом. Честно убеждала себя в том, что окружающие правы – первая любовь не вечна.

Сон накрыл медленно и тревожно, я ждала завтрашний день, чтобы показать сыну родные места.

7 июля, левая сторона

Соседские петухи и яркие лучи солнца разбудили нас спозаранку. Первым, конечно, проснулся Даня. Не успев встать с постели, он пошел изучать печь и сундук в сенцах, я следовала за ним, контролируя его безопасность. При сборах в деревню я взяла Дане лишь две любимые игрушки, зная, что маленькому исследователю будет не до машинок, – в деревне всегда было чем заняться. Знакомство с насекомыми, лягушками и другой живностью – малышу предстояли насыщенные выходные, а я, конечно, захватила с собой фотоаппарат, чтобы все это запечатлеть.

После завтрака я нацепила легкое белое платье в пол и пошла показывать Дане заброшенный поезд. Со слезами на глазах я фотографировала счастливые мгновения детского восторга. Сердце невольно замирало при мысли о том, насколько чисты и наивны дети. Им еще неизвестно, сколько зла таится в этом прогнившем мире. Они боятся монстров в шкафу и барабашек под кроватью, в то время как настоящие монстры каждый день проходят мимо них. Я до смерти боялась того дня, когда Даня впервые познает людскую ненависть. Конечно, я не оставляла надежды, что большинство окружающих Даню людей будут адекватными, и осознавала, что от всех бед уберечь ребенка невозможно. Надо делать все, что в моих силах, и давать самостоятельно социализироваться. Но материнскому сердцу сложно успокоиться даже в ночи.

Дети умеют радоваться мелочам. Благодаря Дане я училась по‐новому смотреть на мир, знакомя его с ним. Он мог радоваться трактору, пчелам, муравьям, чистому небу, поездке на такси, то есть привычным вещам, окружающим нас каждый день. Деталям, которые с годами становились обыденностью. Взрослея, нам хочется все большего и большего, и фразы: «Ты должна быть благодарна за крышу над головой», «Руки, ноги есть – вот тебе и повод для радости», «Здорова, работа есть, красивая, чего тебе еще нужно?» – порядком выводили из себя. Потому что мы в вечных поисках того самого счастья, боремся за успех, за цели, за место в этом мире, но именно дети показывают нам, как прекрасен мир и как важно остановиться и осмотреться вокруг. Мы с Даней гуляли уже часа два, не спеша дойдя до левой стороны. Я обещала матери навестить родственников и узнать, не нужна ли им помощь.