Книга Рок между нами, страница 26 – Юлия Ветрова

Разговор о том, продлит ли Дашков контракт, тоже повис в неопределённости – он вроде бы и хотел этого, и был заинтересован продолжить раскрутку бренда, в который уже вложил немало времени и сил, но каждый раз давал понять: если ребята хотят продолжать, им нужно обновлять состав.

В отсутствии концертов, репетиций, музыкантов и даже песен, Илья большую часть времени сидел дома, на съёмной квартире, и наигрывал на гитаре.

Кира продолжала учёбу, но вся затея – и с группой, и с совместным съёмом жилья – казалась ей всё более безнадёжной.

Поначалу она утешала себя мыслями о том, что Илья, наверное, пишет песни, которые им нужны. Но когда узнала, что тот вообще не записывает свои наработки и не знает, как довести их до ума, впала в транс.

Ещё в турне Кира поняла, что в качестве соседа Илья почти невыносим. Он не мыл посуду, готовить умел только яичницу, мог встать посреди ночи и начать играть… Причём не важно, в однокомнатной квартире или в гостиничном номере на шестерых.

Кира при помощи родителей перетащила на новую квартиру своё пианино, но Илья пианино не жаловал. До тех пор, пока у них ещё были концерты, проще оказалось репетировать вместе под его гитару, но теперь репетировать было нечего, даже вдвоём. Приходя домой, Кира только слушала уже начинавшее надоедать бренчание и пыталась уснуть. Говорить с ней Илья не хотел – Илья не хотел говорить вообще ни с кем. Долгие прогулки, в ходе которых они слово за слово обсуждали всё на свете, остались позади, быт съёмной квартиры не способствовал ни романтике, ни философии.

Кира постепенно приходила в отчаянье и начинала искать пути к бегству. В довершение всего, Раф, прервавший все контакты с Ильёй, время от времени звонил Кире, приглашал прийти попить пивка, развеяться, послушать, как играет новый состав… И если Кира соглашалась, в какой-то момент обязательно заводил разговор о том, что ему пригодилась бы хорошая вокалистка.

Кира не знала, что сказать. Она не любила участвовать в конфликтах и не хотела занимать ничью сторону. Её решение остаться с Ильёй было продиктовано на двадцать процентов здравым смыслом и на восемьдесят – личной преданностью, но теперь и то, и другое давало сбой, потому что начинало казаться, что Илья ничего не собирается предпринимать.

К двадцатым числам ноября Кира спросила:

— Ты всерьёз намерен всё это продолжать?

— Что – это? – спросил Илья как-то подозрительно рассеяно.

— Группу, – нетерпеливо пояснила Кира.

— Да, – коротко ответил Илья. И хотя ответ этот Киру ни капли не успокоил, она поняла, что не может просто взять и уйти. По крайней мере, сейчас.

Первый снег немного разрядил обстановку – по крайней мере, квартира перестала казаться Кире настолько тёмной и мрачной. К тому же, второго декабря у Киры намечался день рожденья. В тот же день утром Кира получила первый подарок – отец отдал ей в свободное пользование свою «Копейку». «Копейка» была старая, в ней было холодно, но для Киры это приобретение внезапно стало огромным прорывом в череде последних неудач.

Кира уже представляла, что машина станет её вторым домом, туда можно будет сбегать, чтобы побыть в одиночестве и подумать, не слыша нескончаемого гитарного перебора. Теперь она начинала понимать, что имел в виду Илья, говоря, что в голове у Баха звучала музыка. У неё в голове она теперь тоже звучала постоянно – правда, это её не очень радовало.