Книга Несносная заложница, страница 96 – Ядвига Благосклонная

— Что за чушь?

— Я выхожу замуж…

— Серьёзно? — рявкаю. — Ещё два дня назад ты не хотела.

— Я не могу… — кусает в волнении губы. Какого хрена происходит? — Пойми, я должна выйти замуж.

— Ты никому ничего не должна.

Кроме меня. Но это, разумеется, я не произношу вслух. По крайне мере мне бы хотелось, чтобы у нас друг перед другом были обязанности и обязательства.

— Он не даст мне жизни, — качает она обреченно головой. — Даже если я уйду сейчас к тебе то что потом? Я не буду сидеть у тебя на шее вечно. И потом вдруг ты захочешь…

— Что захочу? — требовательно спрашиваю, заглядывая в её глаза, что Соня так старательно от меня прячет.

— Вдруг ты захочешь завести себе девушку. Ей не понравится…

Какая же она у меня дурочка…

— Павлова, ну что ты несёшь?! — притягиваю к себе и утыкаюсь в шею, вдыхая любимый аромат. — Разве ты не поняла? Тебя способен вынести только я. Поэтому будешь терпеть меня.

Соня обнимает меня крепче. Проводит рукой по моей спине, а после закрывается рукой в волосы, тянет за голову, и мы сливаемся в жарком поцелуе. Её губу податливые и сладкие, точно карамель. Вкушаю ее жадно, ненасытно, будто в последний раз.

— Я люблю тебя, — сквозь поцелуй удается ей прошептать.

Отстранившись, не веря своим ушам, изумленно спрашиваю:

— Что?

— Я люблю тебя, Зорин. Люблю, хоть ты и бываешь невыносимым гадом.

Она снова целует меня. Отчаянно, безумно, сминая мои губы и задевая их зубами.

— Но я не могу пойти с тобой.

— Какого черта?

— Демьян, — переплетает наши пальцы и сжимает, — он посадит тебя. Я знаю, что так и сделает. Он сказал, что снимет побои и напишет заявление о похищении. Тебя посадят, Зорин. Я не хочу носить тебе передачки.

— Он ничего не сделает. Соня, послушай меня, — хватаю её за плечи, строго изрекая, — мы уедем туда, куда ты только захочешь. Я договорился с твоим отцом…

— Нет, — делает она шаг назад, отчего мои руки падают по бокам. Внезапно так пусто становится. — Я выхожу замуж. Тебе лучше уйти.

— Так значит да? — трогаю её, но она сбрасывает мою руку.

— Отлично, Ефимова, — колко бросаю, и эта шпилька летит прямо в нее, отчего она дергается. — Счастья и любви тебе в браке.

Круто развернувшись, иду к двери, открываю замок и выхожу из комнаты, до последнего надеясь что Соня пойдёт за мной или на худой конец окликнет, но вот я уже спускаюсь по лестнице, а ее все нет.

Меня всего трясет.

Упертая девчонка! Не хочет даже побороться за нас! Ест все что ей скармливают.

На выходе сталкиваюсь с Кислым.

— А где Соня?

— Замужем, — рявкаю.

* * *

Моя башка трещит по швам, когда я слышу громкий мат и звук падающих бутылок.

— Зорин, мать твою! Развёл свинарник!

Простонав переворачиваюсь на неудобном кожаном диване, с которого у меня свисают ноги, и накрываю голову подушкой, что стащил с дивана в зале для посетителей.

— Пошел нахрен.

Однако Кислый не слушает меня, он подходит и стоит у меня над душой не меньше пяти минут. Я уже почти проваливаюсь в сон, как вдруг подушку у меня отбирают.

— Пошёл вон, — скалюсь.

— Может ты перестанешь нажираться, как свинья? Ты персонал пугаешь. Ты вчера устроил драку и до смерти напугал Аллу. С такими темпами на тебя никто не будет работать.

— Насрать.

— И что ты теперь вот так просто сдашься? Откажешься от Павловой?