Книга Несносная заложница, страница 46 – Ядвига Благосклонная

Я усмехаюсь, а Павлова презрительно фыркает, будто сама мысль о сексе со мной ей противна. Стоит ли мне ей напомнить, как сладко она спала в моих объятьях?

Соня открывает дверь и заходит, а я остаюсь стоять с Кислым в коридоре.

— Сегодня уже поздно, но завтра я наберу Летягина и устрою вам встречу. Думаю, прямо здесь. Следи за девчонкой в оба, если ее не будет, то Летягин и пальцем не пошевелит.

— Кислый, ты не должен…

Все что он был мне должен — отдал сполна. Я не могу его просить о большем. Этого парня жизнь и без того потрепала.

— Прекрати, Зорин. Всегда выплывали и в этот раз из дерьма выплывем.

Благодарно хлопаю ему по плечам, а после мы расходимся по комнатам. Если в моей жизни и был человек, которого я смело, мог наректи другом, то только Леха. О дружбе и любви я знал не много. Еще меньше в этом разбирался. Много попоек было в моей дрянной жестянке, много телок, много безбашенного секса. Особенно на первом и втором курсе. Наивный дурак думал, что вырвался из этого ада. Оставил все в прошлом и жизнь заиграет новыми красками. Весь мир лежал у моих ног, думал я. Сейчас остывшим умом осознаю, что все было шарадой. Моим воображением. В номере я застаю Соню, лежащую посреди кровати. Это зрелище пробуждает во мне мужчину. Мужчину, который хочет женщину. Интересно в сексе она такая же строптивая? Или наоборот мягкая? Оставит ли она на моей спине царапины или, возможно, поцелуи?

Прогоняю эти чумные мысли, потому что в баре я был на грани того чтобы трахнуть ее в машине или на столе при всех. Особенно тем смазливым парнишей. Чтобы остудиться топаю в душ. Ледяной душ. Лишь после него позволяю себе расслабиться на секунду. Расслабиться и снять маску циничного козла, чтобы в зеркале увидеть уставшего парня.

Я ехал с одной единственной целью поставить на ноги «Шафран».

В былые дни, когда в черная полоса в нашей семье прошла, Мурчик вроде как остепенился, бизнес устаканился, да и мы с Саней были уже здоровыми мне четырнадцать, Сане шестнадцать лет от роду. Мать не ходила, а парила. Цвела и пахла. Наш по-настоящему первый семейный пикник, первая вылазка на природу, первая поездка на курорт. Это было неплохое время, хоть я и сторонился Мурчика. Он для меня давно не был примером.

Вот дед! Тот учил нас уму да разуму. И как костер распаливать, и как на дичь охотится, и подзатыльники не забывал давать за то, что матери не помогали. Уважению учил. Правда, моему братцу в одно ухо влетело — в другое вылетело, что называется.

Санька уже тогда косило в другую сторону. Сторону Мурчика. Ему наш батя казался нереально крутым. Мне же главное, чтобы мать была счастлива, а не улыбалась через силу, когда узнавала, что ему в «офисе» отсасывает очередная шалава.

Саня начал подражать Мурчику. Копировал движения, жесты, манеру речи. Что-то удавалось, но в основном это было провалом. Выглядел он нелепо. Стойкость характера не «скопируешь» у человека и не «вставишь» себе, так же как и стержень. Единственно, что у Шурика было свое это грязь под ногтями, сопли в носу и трусость.Однако Мурчику было приятно, что хоть один сын пошел в него.

«Моя порода» — гордо заявлял он, нарочно игнорируя меня. Затем начал таскать на всякие «дела» с собой. Тогда-то наши отношения с братом окончательно полетели в тартарары. Разные интересы, разные компании, разные взгляды на жизнь. Я не был забитым ботаном, и подавно, но далек был от тусовки Сани. Обычный дворовой пацан, который занимался хоккеем, и в те славные времена, мечтал о карьере хоккеиста.