Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 71 – Ядвига Благосклонная

— Ты тоже меня, дуреху, прости. Спала, вот и не ожидала, — неловко пожала плечами. — Ты проходи-проходи, небось устал? Дорога неблизкая…

— Та ничего, Варюша. Обниматься-то будем? Че как не родные-то? Ну поругались с кем не бывает! Не обижайся на меня, лады? Вспылил сгоряча, — почесал голову, исподлобья на меня смотря, как нашкодивший ребенок, а у меня ком в горле стал.

Это нужно талант иметь, так пристыживать. И главное глаза чистые, правдивые, нет в них умысла злохитрого. Хлопец, как на ладони! Оттого и горько, что последней дрянью себя чувствовала.

— Проехали, Петька, — брякнула, даже не попытавшись исправить ситуацию и взять вину на себя. Не от того что гордая барыня, а от того что бестолку. — Давай обниматься!

И как схватил да прижал к себе, что весь воздух из легких выбил. Не было в этих объятиях ничего, что говорило бы о его симпатии ко мне. Все, как в прежние славные времена. Что ж, тем лучше для нас обоих.

Позже, когда я привела себя в порядок, банки разложила, да и гостю комнату выделила (свою причем), сама буду почивать в родительской, мы сидели на кухне и гоняли чаи. Петька без устану нахваливал мой пирог. Мне вчера что-то в голову стукнуло, и я давай печь. Не знаю, ждала ли кого… Или просто так, от нечего делать.

— Ты, Варька, не подумай. Я тебя стеснять не буду. Так, на пару деньков перекантоваться. Дел выше крыши. Я только вечерком приду, ночь переночую и с утра меня, как ветром сдуло!

И все же гадость я редкостная! Петька ведь со всей душой. Вот, банки мне притаранил. Некоторые закрытые, а некоторые еще придется закрывать, но то дело нехитрое. Сил своих не пожалел, сам гостинцы привез, а я только и могла что нос свой неблагодарный воротить.

— Петька, даже не думай! — пригрозила пальцем. — Чтоб высыпался у меня. И куда ж я тебя без завтрака отпущу-то?! Ишь чего удумал! Ключик — знаешь где, чай, не первый раз у меня.

— Спасибо тебе, Варюш.

— Да, не за что, — пробормотала, и глянула на время, а та-ам…

— Господи, я опаздываю! — подорвалась. — Так, Петь, дверь закроешь, а я побежала. У меня через двадцать минут пара начинается, а я тут лясы точу. Если что, набирай!

И упорхнула в родную альма-матер. На пару все-таки опоздала. Да еще и к этой грымзе Весслаковой. Выслушала лекцию о своей несерьезности, а затем принялась грызть гранит науки.

* * *

— Вот же, гаденыш! — топнула ногой Дунька, не сдержавшись. — Вы посмотрите-ка, как хвост свой кабельный задрал! — прошипела с ненавистью, смотря в сторону.

От столь грозного тона, что у нашей Дунечки прорывался крайне редко, мы все застыли истуканами. Подруга застала нас врасплох. Переглянулись, пожали плечами и посмотрели на причину испоганившегося настроения Бобрич.

Белов, кто бы сомневался, стоял около двери в кабинет. Белозубо улыбался какой-то девице. Нельзя сказать что заигрывал, не во вкусе такие ботаны у таких фраеров, как Белов…

Та что-то заикаясь щебетала, едва ли не свернувшись в три погибели, так заинтересованно пялясь в пол.

Очечки поправила, а после, потянувшись к сумке на плече, достала оттуда несколько тетрадей и боязливо протянула поганцу. Тот их беспардонно вырвал, шустро пролистал, что-то посмотрел на обложке и с довольной харей покивал головой. Должно быть, его величеству угодили!