Книга Услуги по-соседски, страница 46 – Ядвига Благосклонная

Я не шевелюсь. Это уже слишком. Мало того, что потащила его с собой и втянула в семейные разборки, так ещё и облапошу до нитки.

Удивительно, как при таких благородных порывах он ещё не женат. Нежели, никакая девица не постаралась залететь, чтобы его захомутать? Мне почему-то слабо верилось, что Амурский из тех, кто отправляет на аборт или же отказывается от ребёнка. При всей своей дерзости и беспечности, он кажется действительно хорошим парнем.

— Нет, — твёрдо стою на своём, после чего разворачиваюсь и дефилирую к выходу.

— Впервые мне встречается женщина, которая отказывается от денег.

— Может, ты просто общаешься не с теми женщинами? — фыркаю, открывая дверь.

— А что мне остаётся? Если «те» женщины, — делает ударение на слово «те», почему-то буравя меня глазами, — отказывают мне.

— Бедняжка, — иронизирую, игнорируя тот факт, что под «теми женщинами» он, похоже, имеет в виду меня. И нет, я не собираюсь обдумывать это позже. Это всего лишь пустой трёп. — Не переживай, Амурский, когда-нибудь тебе повезёт и найдётся та женщина, да храни ее Господь, которая сможет тебя выдержать, — хлопаю его утешающе по плечу.

Пройдя по коридору, мы заходим в лифт и спускаемся в холл, где уже собралась небольшая толпа. Чуть в стороне от входа замечаю тетю Тамару и Розу на диванах. Поспешно поворачиваюсь к ним спиной. Альбины с мамой нигде не видно. Должно быть, они готовятся ко встречи с женихом.

— Я его тяну, тяну и тут… Бах! Леска рвётся! Такой сом здоровый! Боря, я тебе зуб даю, что провалился под лёд! Чуть все себе самое драгоценное не отморозил! — слышу знакомый голос.

Чуть повернув голову, замечаю отца, что стоит рядом с дядей Борей, настолько активно жестикулируя руками, что я переживаю как бы дядь Боря не схлопотал по лицу.

Понятно. Он опять эту историю про прорубь рассказывает. Знаете, есть эти невыносимые люди, которые рассказывают одни и те же истории, анекдоты и шутки из года в год? Так вот, мой отец такой человек!

— Думал уже все — крышка! Так я в этого сома вцепился, и меня вместе с ним ребята наши вытащили! Под лёд провалился, а рыбу не отпустил.

— Ну ты даёшь, Палыч, — стукает уважительно дядя Боря моего отца по спине.

И как у него получается так искренне удивляться? Я эту историю триста раз слышала. С годами она обрастает все новыми деталями. Изначально отец вытаскивал щуку. Под лёд, конечно, провалился, но не потому что рыба леску порвала, а потому что на льду поскользнулся. И не с рыбой его вытащили, а одного, и то с трудом.

Я уже хочу подойти, как отец сам меня замечает. Клянусь, у него такое лицо, словно он узрел перед саму Деву Марию. Он ошарашено пялится на нас с Севой. Переводит взгляд с меня на него и обратно. Открывает рот и закрывает рот, точно рыба выброшенная на берег.

Для справочки, моя отец, как и многие другие в нашем городе, фанат «Молнии». Он и сам по молодости играл в хоккей, но на любительском уровне. Всегда мечтал о сыне, чтобы отдать его на хоккей, но жизнь ему подарила только двух дочек. Отец по этому поводу сокрушался временами, однако души в нас с Альбиной не чаял. Всегда был моим союзником в проказах, за что ему часто прилетало по темечку от мамы. Если отец был пряником, то она кнутом.

— Вот те на! — первым в себя приходит дядя Боря. — Палыч, я один это вижу?