Книга Тридевятое. Книга первая, страница 94 – Ирина Кизимова

— Да с тобой никто не сладит! — пробурчал зверь, гордо вздёрнув голову, и одним прыжком заскочил в одно из окон второго этажа, которое настежь распахнулось, впуская его внутрь.

Глеб проводил его задумчивым взглядом. Впервые довелось наблюдать чародею то, что кот Баюн не зарубил кого-то когтями, не заставил спать мертвым сном, а лечил своими сказками как в старые, добрые времена. Явление это было настолько редким, что даже тёмному магу стало не по себе. Иван был чужероден в этом месте, и он действительно надеялся, что тот вскоре уйдёт.

Но этого не произошло ни через день, ни через два…

Царевич упорно сидел на крылечке, иногда прогуливаясь по полю, он сам не понимал почему не ощущает больше холода, но голод и жажда начинали мучительно одолевать его. К концу четвёртого дня пошёл дождь, и Иван впервые смог вдоволь напиться, совершенно не задумываясь о том, что падающая с тёмного неба вода может быть отравлена. На седьмой день обессилевший, но не сломленный, он как обычно уснул, пристроившись к холодному дереву мощных ворот.

— Упрямец. — Глеб смотрел на то, как подрагивают во сне золотые ресницы, мерно вздымается грудь и иногда легко сжимаются кулаки царевича. Иван спал сном младенца, привалившись к холодным деревянным воротам и, кажется, собирался просидеть здесь целую вечность в ожидании Кощея Бессмертного. Нужно было что-то посерьёзней, чтобы прогнать его.

* * *

Голова гудела, всё тело ломило, словно он месяц работал не покладая рук на пашне, но было очень тепло… Иван оторвал голову от подушки и с удивлением заметил, что находится в небольшой комнате, скромно, но уютно обставленной в простом крестьянском стиле. Кто-то перенес его сюда, пока он спал. Со сна начало казаться, что Иван вовсе никуда не уходил из родного терема, и в дверях вот-вот появится ласково улыбающаяся Василиса. Царевич действительно услышал чьи-то шаги и в надежде повернул голову, он уже начал было произносить имя любимой, с губ слетело только «Ва…», когда в дверном проёме показался хмурый Глеб. След улыбки сразу погас, уступив место хмуро сведённым бровям.

— Пришёл в себя наконец! Уже двое суток лежишь тут как кисейная барыня.

Юноша подошёл прямо к столу, поставив на него чашку с горячим отваром и тарелку ароматно пахнущих щей, а после направился прямиком к севшему на кровати Ивану, коснувшись ладонью его лба. Царевич от неожиданности вздрогнул и отшатнулся, больно ударившись о бревенчатую стену.

— Что это ты делаешь? — с негодованием спросил Иван, зло таращась на Глеба.

— Всего лишь жар проверяю, дурень. — недовольно отозвался тот. — Если бы не Баюн, ты бы замёрз в первую же ночь, можешь поблагодарить его при случае.

Он отвернулся к столу, что-то наговаривая над напитком.

— Значит, тот кот мне не приснился… И как видишь, я всё ещё здесь. — насколько смог твёрдо сказал Иван. — И намерен дождаться твоего учителя.

Живот предательски заурчал, заставив царевича густо покраснеть. Надо же было показать слабость прямо сейчас перед Глебом.

— Это я уже слышал.

Чародей взмахнул рукой и прямо в воздухе перед Иваном зависла тарелка щей и смачная краюшка ржаного хлеба, щедро посыпанного солью.

— Поешь, а затем выпей отвар на столе, он поможет восстановить силы.

С этими словами Глеб направился к выходу, видимо на сегодня их разговор был окончен.