Книга Тридевятое. Книга первая, страница 93 – Ирина Кизимова

— Мрачный странник рядом стоял, одним заклятием своим сломал ненавистное оружие, освобождая животинку от злоключений. «Благодарю тебя за спасение, добрый молодец, что хочешь для тебя сделаю!» — болезненно промурлыкал замученный кот. «Не добрый я, да и не молодец» — молвил тот. А затем наклонился и осторожно коснулся черной шерстки, заискрилась во тьме магия, исцеляя полученные в бою раны. Расширились золотые глаза, впервые не он помог кому-то, а незнакомец о нём позаботился. Растопил поступок этот уже заледеневшее сердце несчастной твари. «С тобой пойду, авось пригожусь» — попросился кот, мрачный незнакомец в ответ лишь покачал головой: «Скучно у меня, зачахнешь ты». «А то в лесу больно весело!» — усмехнулся тот. — «Ты от меня от любого нелюдя защитишь. Вона какой сильный, вмиг гадов на тот свет отправляешь!» И не дав собеседнику и слова молвить, быстро взобрался по чёрному плащу, намертво вцепившись в спасительное плечо. Так и живу теперь здесь.

— Значит, тебя спас Кощей Бессмертный? — заинтересованно спросил Иван. — А Глеб тебя в отсутствии чародея защищает?

— А ты думал — Кощей может только красных девиц похищать? Сдались они ему? Чего умеют⁈ Рыдать только по лавкам на судьбу незавидную да ругать мужиков непутёвых! Другое дело я — и хорош, и силён, и собеседник отличный! — растянулся в самодовольной улыбке кот. — Ничего-то ты не знаешь Иван-царевич.

— Ты прав, совсем другая молва в народе о твоём хозяине ходит.

— Не хозяин он мне, в какой раз говорю! — проворчал тот. — Захочу, хоть завтра уйду отседова!

— Но тогда Илюшки и Ивашки снова будут пытаться тебя изловить.

Кот поморщился от упоминания ненавистных имён:

— Не ухожу никуда, покуда здесь неплохо живётся. Глебушка знаешь какие рыбные пироги печёт!

— Брешешь ты, какие же у Глеба могут быть пироги?.. — тихо засмеялся Иван прежде, чем провалиться в сладкий сон.

Чёрный кот рядом невольно замурчал, пристроившись поудобнее, невольно и сам задремав рядом с царевичем.

— Чем это ты, Баюн, занимаешься? — вывел его из дремоты знакомый голос.

Застуканный за столько постыдным занятием, зверь недовольно заворчал и отошёл от царевича, глядя золотыми глазищами на заинтересованного Глеба.

— Усыплял его бдительность, конечно! Раз сам не можешь всяких Ивашек от терема отвадить! Всю тяжёлую работу самому делать приходится! — запричитал кот.

— Правда? То есть не ты сейчас согревал его своими сказками?

— Скажешь тоже! Это был мой хитрый план!

— Что ж, ты уже усыпил его, можешь убить.

— Пусть спит, никуда не денется!

Глеб насмешливо выгнул бровь, недоверие так и сквозило во взгляде его чуть прищуренных карих глаз.

— Я за тебя, итак, работу сделал, убивай сам! — заявил Баюн.

— Мне он не мешает, пусть сидит здесь хоть до скончания времён.

— Да не могу я сего сделать! — сдался кот. — Не могу убить! Доволен⁈ Не бреши, что сам не видишь — золотой свет от парня исходит.

Глеб промолчал.

— Слаб, да всё равно пришёл об услуге просить. И смерти не страшится.

— Человеку свойственно быть слабым. — спокойно ответил юноша.

— Испытываешь его? Смотришь, сколько продержится? — кот нагло ухмыльнулся. — Давно ты с людьми дружбу не водил.

— И не собирался.

— Сам брешешь! Каждый раз наступаешь на одни и те же грабли!

— Тоже станешь поучать меня? — нахмурился Глеб.