Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 103 – Ирина Кизимова

— Сие правда, ты избранный самим Чернобогом, посему мы сделаем всё, что в наших силах, дабы быть рядом. — заверила его Варвара, зелье внутри неё уже начало действовать.

— Расскажу всё, что знаю.

Степные ночи зимой были особенно холодными, посему Василиса развела костёр и, поддерживая его магией, начала своё повествование.

В Вечорках деревенские вставали засветло, многие начинали тяжёлую работу в полях ещё до первых петухов. Лето нынче выдалось особенно жарким, нещадно губя колосившиеся посевы будущего насущного хлеба. Василиса тоже встала спозаранку и, наскоро умывшись, заделала отросшие русые волосы в аккуратные косы. Как обычно решив не завтракать, она скорее выскочила за порог.

Останавливать девочку было некому. Мать унесла бушевавшая в роковой год неведанная хворь, а отец месяцами не появлялся дома, полностью отдавшись служению царю-батюшке после смерти своей наречённой.

Василиса махнула рукой, выбравшейся во двор древней, но всё ещё твёрдо держащей косу в руках бабке Бажене, что, заметив девчушку, неодобрительно закряхтела.

— Васька! Опять схуднула что ль? Держи хоть кулебяку с капустой, а то скоро совсем пропадёшь.

— Благодарствую, бабуль.

Василиса схватила угощение и, жуя незамысловатый завтрак на ходу, заспешила к окраине деревни.

— Васька! — окликнул её ведущий мимо пятнистую коровку пастух Мирон. — Опять с самого утра к ведьме таскаешься! Возьми молока что ль. А то вон какое лицо бледное.

Он отстегнул запасной бурдюк с пояса и протянул девчонке.

— Благодарствую, дядь!

Сладковатое молоко приятно заиграло на языке, дополняя капустный вкус свежеиспечённой кулебяки. А Василиса устремилась к знакомому одинокому домишке, где жила её добрая наставница. Она потрепала по чёрной шёрстке сидящего на хиленьком заборе кота и юркнула в приоткрытую дверь покосившейся избушки.

— Бабуль, я пришла. Чего сегодня за дела у нас?

— Ишь какая прыткая егоза. Ток петухи пропели, а ты уж тут как тут.

— А чего дома без дела сидеть? Тебе-то я точно пригожусь.

— Оно верно. — согласилась старушка и захлопотала у печи. — Завтракать будешь, Васенька?

— Я уж по пути к тебе, бабуль, поела.

— Ты ж с роду к печи не суёшься.

— Бабка Бажена да дядька Мирон гостинцы всучили.

— Отрадно, что любят тебя нашинские. Но кашу всё равно поешь, одним пирогом сыта не будешь!

Василиса пожала плечами и села на лавку, наблюдая за наставницей, что привычно суетилась у печи.

— Бабуль, знаешь чего?

Та одобрительно хмыкнула в ответ, мол продолжай.

— Я ж теперь огонь на ладошке развести могу, мигом дрова в печке поджигаются!

— С даром сильно не балуй, Васька. Ежели из-под контроля выйдет, кто деревню тушить будет?

— Оно верно, конечно… Но как я контролю научусь, если его использовать не буду?

— Используй тот, что вреда причинить не может. Целительство али помощь земле-матушке. А огонь — то дело опасное, лучше в узде держать.

— А если нечисть опять нападёт? Я ж своей силой мужикам помочь могу!

— Не бабское это дело, Васька. Твоя забота мне помогать людей лечить да по мелким нуждам дар использовать. К нечисти не сувайся!

— Так ведь говорят, Кощей Бессмертый вновь войско собирает, глядишь, скоро на Царьград двинется, а Вечорки первые у него на пути.

— С сим пусть взрослые разбираются, неча малявке в бой лезть. Ешь скорей, нам ещё оберегов надо наплести.