Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 106 – Ирина Кизимова

— Я не померла?

— Оборотень не успел тебя задрать, лишь поцарапал. Я уже исцелила твою рану, но в кровь попало немного яда, поэтому пару деньков может кружиться голова.

— Оборотень? — удивлённо спросила Василиса, чуть не подпрыгнув на постели, но только застонав, упала обратно. Мир завертелся, стоило ей лишь попробовать встать.

— Лежи, милая. Ни о чём не волнуйся, я присмотрю за тобой. Больше тебе ничего не угрожает.

— Я такая дурочка. Бабка ведь предупреждала, что с нечистью связываться опасно.

— Это я виновата, что вовремя не убила тех двух оборотней. Кабы бы успела, ты бы с ними не столкнулась.

— Он выл аки человек, вот я и подумала… Мало ли кому помощь требуется.

— Доброе у тебя сердце, милая. А выл потому, что давеча ранила я его, там целая стая была, вот двое и сбежали.

— Вы на нечисть охотитесь? — восхищённо спросила Василиса, потирая глаза.

— Сие правда, Олесей меня звать. Но дар у меня послабее, чем у тебя. Я видела, как ты огонь призвала, на него и прибежала.

— Неужто у меня такой сильный дар?

— Подобных тебе мало, милая, ты как цветок среди голых скал. Одна на тысячу…

— Бабка говорит, что лучше даром не пользоваться, не женское это дело с нечистью сражаться.

— А кто ж биться будет, как не мы? Сёстры на то и существуют, чтобы мир оберегать.

— Вы одна из Сестёр?

— И ты тоже можешь стать одной из нас, Василиса.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Мы многое ведаем. — туманно отозвалась колдунья, ласково погладив её по волосам. — Люди нуждаются в нашей защите, милая. Но главное, что ты не сможешь вечно прятать свой дар, рано или поздно он вырвется наружу, и тогда произойдёт нечто ужасное.

Василиса прикусила губу, задумавшись.

— Среди Сестёр ты больше не будешь одна, мы примем твою силу и научим тебя ей управлять.

— Но в Вечорках мой дом, меня здесь все знают и любят. Да и ежели наставница в мир иной отойдёт, кто обереги плести будет…

— А ежели твой дар вырвется и сожжёт деревеньку дотла, что подумают остальные?

Василиса подняла на неё обеспокоенный взгляд, по щеке покатилась горькая слеза.

— Не хочу, чтобы кто-то погиб из-за меня…

— Твоё место с нами, дитя моё, среди Сестёр. Я сама буду учить тебя премудростям нашего дела.

— Хорошо.

Наконец согласилась девочка, но, подумав, добавила.

— Только можно с остальными попрощаться?

— Можно-то можно, вот только отпустят ли они тебя…

— Я поняла.

Она решительно кивнула и сжала руки в кулаки, собирая всю решимость в хрупком девичьем тельце.

— Я подлечу тебя до рассвета, и мы вместе покинем Вечорки. Неподалёку моя кобылица дожидается, так что твоё головокружение не будет мешать нам в пути.

Василиса вновь замешкалась: правильно ли она поступает, так быстро доверившись совершенно незнакомой женщине, да и с бабкой попрощаться хотелось, она ведь ей родичей заменила…

Видя внутренние метания девочки, Олеся осторожно взяла её за руку, легко разжимая кулачок.

— Двадцать лет назад за мной пришла наша Глава. Как сейчас помню, сирень во дворе распустилась, а от неё пахло цветами яблони, удивительный аромат… Она рассказала мне о Сёстрах и нашем нелёгком деле — испокон веков оберегать мирское равновесие, и сказала, что дар, который только начал расцветать во мне, однажды может спасти много людских жизней.

— И вы сразу пошли за ней?