Книга Спой мне, девочка, страница 32 – Диана Эванс

Ава резко отвернулась к пианино, ударила по клавишам с такой силой, что струны взвыли в ответ.

Голос звучал хрипло, зло.

Но внутри — только ледяная пустота.

На бис она спела "Соль на раны" — ту самую, которую сочинила после их первой ночи.

И вот тогда…

Тогда она увидела его.

Не призрак, не воспоминание.

Настоящего.

В дверном проеме, у бара, мелькнул профиль — резкий подбородок, знакомый наклон головы.

Джейк?

Но когда она прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь дым, там никого не было.

"Галлюцинация", — прошептал разум.

"Надежда", — поправило сердце.

Последняя песня. "42.7" — код, который они выжгли на своих кожах.

Ава пела ее с закрытыми глазами, представляя, как его пальцы бродят по ее спине, находя эти цифры даже в кромешной тьме.

Когда она открыла глаза — человек в шляпе исчез.

Но на его месте лежала записка.

Ава подняла ее дрожащими пальцами:

"За кулисами. Только ты. Иначе он умрет."

И подпись… Дэниел.

Темнота за кулисами дышала запахом древесного лака и пыльных бархатных занавесей. Ава вошла медленно, намеренно громко ступая каблуками по деревянному полу — чтобы он слышал ее приближение.

— Я знала, что это ты, — ее голос прозвучал четко, без дрожи.

Из-за декораций, из той самой тени, где когда-то прятались их общие призраки, вышел Дэниел.

Он был тенью самого себя. Дорогое пальто, когда-то сидевшее на нем как влитое, теперь висело мешком. Глаза — все те же ледяные озера, но теперь с трещинами безумия по краям.

— Ты думала, что сбежишь? — его голос скрипел, как не смазанный механизм. Он начал кружить вокруг нее, пальцы нервно перебирали серебряный набалдашник трости. — Я покупал тебя два года назад. Дорого. Очень дорого. Ты моя. Собственность.

Каждое слово он выделял ударом трости о пол. Тук. Тук. Тук. Как отсчет времени до казни.

Ава не отступила ни на шаг. Подняла подбородок, чувствуя, как цепочка с кулоном — подарок Джейка — холодком прижимается к ключице.

— Ты купил фантом, — ее губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла. — Призрак той девчонки, что дрожала от твоего голоса. Ее больше нет. Ты торговал воздухом, Дэниел.

Его рука дрогнула. Трость замерла в воздухе.

— Я уничтожу твоего музыканта, — он прошипел, и впервые за этот вечер в его голосе прорвалось что-то настоящее. Ярость. Страх. — Разорву на куски. Заставлю тебя слушать, как он…

— Попробуй, — Ава рассмеялась. Звук получился резким, как звон разбитого стекла. — Он уже идет сюда. Слышишь?

Ложь.

Она не знала, где Джейк. Не слышала его три дня. Но Дэниел — этот изможденный, потерявший хватку Дэниел — на секунду отвел взгляд к двери.

И этого хватило.

Ее каблук со всей силы врезался ему в колено.

Хруст.

Вопль.

Трость с серебряным орлом покатилась по полу.

Ава уже наклонялась за пистолетом, когда услышала за спиной:

— Я же говорил — не люблю, когда мою собственность трогают.

Она обернулась.

В дверном проеме, освещенный аварийными огнями, стоял второй Дэниел.

С неповрежденным коленом.

С тростью в руке.

И с абсолютно безумной улыбкой.

Следом дверь распахнулась с такой силой, что старинная ручка врезалась в гипсокартон, оставив зияющую рану в стене. Ава инстинктивно пригнулась, ожидая выстрела — но вместо грохота оружия в помещение ворвался лишь резкий свет из коридора.