Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 92 – Ирина Шайлина

В её смехе проскальзывает истерика.

— Ну, – говорит она внезапно прервав смех, не успев толком отдышаться. – Вот все и выяснилось. Я плохая и блядь, причём блядь хроническая и не перевоспитуемая. Ну что же ты, Тим? Иди к ней. Иди, она же хорошая, пятнадцать лет под тебя стелется терпеливо, а я плохая и на передок слаба однозначно. Давай иди, что же ты медлишь?

Я смотрю на неё и не могу оторвать взгляд от неё, от нервной её улыбки, от пыльной полосы на щеке, от сумасшедшинки в глазах. Она же поворачивается к Лизе.

— А ты чего стоишь соплями и слезами обвесившись? Ну, отпиздили, с кем не бывает, может, станешь умнее. Давай забирай его у меня. Вот он, Тимофей Бессонов собственной персоной стоит рядышком, в очередной раз поняв, что его жена шлюха. Давай же, забери его!

— Поехали домой, Мир, – прошу я. – Звонить в клинику. Обработать твой лоб.

— Затрахали, – качает головой Мира. – Как же вы меня затрахали за эти годы со своими любовями. Со своими страстями. Просто отвалите от меня и дайте жить спокойно!

На последних словах срывается на крик. Я осторожно беру её за руку, веду к машине, она садится, не сопротивляясь, позволяет себя пристегнуть.

— Тим, – зовёт меня Лиза.

Разбита губа, тоже наливается синяк, порвано пальто, судя по причёске, потеряла в бою много волос, на щеке царапины от ногтей. Мне её жаль. Но к жалости примешивается брезгливость.

— Я выберу её, Лиза, – тихо говорю я, наверное, Мира в машине меня не слышит. – Я выберу её, даже если она и правда шлюха. Я не могу иначе, я понял это за пять лет. Невозможно любить кого-то просто потому, что он этого заслуживает. Невозможно разлюбить человека если он тебя разочаровал. Ты либо любишь, либо нет. Я люблю её.

Она плачет. Некрасиво, по настоящему, это не манерные слезы. Я обхожу машину, сажусь на водительское, перегоняю в соседний двор, достаю аптечку. Мира терпеливо сидит, а я обрабатываю ватным тампоном, смоченном в дезинфекторе её ссадину.

— Я все же в шоке, – качаю головой я. – Как ты её уделала то? Она же сантиметров на десять тебя выше, и килограмм на десять тяжелее.

— Иди в жопу, Бессонов, – устало говорит Мира. – Поехали домой.

До звонка хирурга я успела торопливо принять душ.

— На данный момент признаков отторжения нет, – сказал он. – Рубцы заживают успешно.

Туго скрученная пружина внутри меня разжалась, я буквально слышала этот звук наяву. Следующим был видео звонок дочери. Она сидела на своей кровати, такая трогательно тоненькая, все вокруг белое, а пижама в полоску. В яркую. Наверное, принесла бабушка, думаю я с неожиданной нежностью и благодарностью.

— Болит? – сочувственно спрашиваю я.

— Болит, – кивает Ника. – Ещё чешется. А когда плачу, щиплет.

И снова скручивает внутренности в тугой узел. Я не хочу, чтобы мой ребёнок плакал. Никогда. Она должна быть полностью, безоговорочно, утопично счастлива.

— Потерпи, малыш, – прошу я. – Пожалуйста, не чеши. Глазки заживают.

— Хорошо… а ты когда приедешь?

— Пока не знаю, но постараюсь, как можно скорее.

— Бабушка принесла пироги. Сама испекла. Мне их не видно через повязку, но на вкус красивые.

Грустно улыбаюсь, а потом все думаю об этом разговоре, каждую минуту, а ссадину на виске тянет болью, напоминая, что я есть, я жива.