Книга Его бывшая жена. Последний шанс, страница 28 – Ирина Шайлина

Я не хочу нести ответственность ещё и за чужую любовь, мне своей хватило.

— О-о-о, – с восторгом простонала Ника. – Барбарис!

Так звали мелкую собаку. Я едва уговорила Нику спокойно раздеться и помыть руки, как она ускакала играть с собакой. Миша чуть приобнял меня и повёл на кухню. Она была огромной, но не стилизованной под современный минимализм. Она была уютной. Я не любила готовить, но на такой кухне сразу хотелось и пельмени лепить, и пироги печь.

— Кофе?

— Пожалуйста, – согласилась я.

Мне было сложно расслабиться рядом с ним. Странно, но мне было стыдно за то, что он влюблен в меня. Словно я обязана сделать его счастливым, а я, поганка такая, не делаю. Миша ещё раз на меня посмотрел, покачал головой и плеснул мне в кофе коньяка, не жалеючи. Кофе стал гадким, но зато реально орёл изнутри, словно пытаясь вытопить из меня весь скопившийся холод.

— Деньги нужны?

— Если бы…

Денег я у него никогда не брала. Один раз – когда Нике делали первую операцию на глаза. У меня тогда нормальной работы не было, едва хватало на жизнь. И все деньги я ему вернула.

— Тогда рассказывай, – кивнул он.

— Бессонов приехал… я… я налажала.

То, что я переживала несколько дней, в пересказе заняло несколько минут. Я смотрела в пол и тихо говорила, словно отвечала на экзамене.

— Переспала с ним?

— Да, – подтвердила я, все так же не поднимая глаз.

Мишка встал и прошёлся туда обратно, по своей огромной кухне.

— Я бы сказал, что ты дура, но я знаю, что это не так. Ты растерялась. Испугалась. Мира, нужно было сразу бежать ко мне…

— Знаю! – воскликнула я. – Я боялась лишиться работы, а в итоге лишилась всего. Я боюсь вести Нику в сад завтра. Я боюсь идти в офис, Бессонов компаньон Рудольфа. Я просто не представляю, что теперь делать.

— Уехать?

— Больше не буду бегать, – жёстко ответила я. – Здесь моя жизнь. Здесь привыкла Ника. У нас операция скоро, Миш!

Миша закурил, хотя старался не курить дома. Дым тонкой струйкой потянулся к приоткрытому окну. Из гостиной раздался детский смех – Ника играла с собакой.

— Но Бессонов тоже не уедет. Ты же знаешь. Он упертый хренов баран. Он вынудит тебя сделать экспертизу. А дальше…я не знаю, Мир. Я найму тебе адвоката, но тягаться с Бессоновым будет очень сложно.

Минутное сомнение, я встала, закрыла дверь, чтобы не увидела Ника и тоже вытащила сигарету из пачки. Закурила. Курить я начала, когда Ника была мелкой. Молоко уже пропало к тому времени, за ребёнка можно было не волноваться, а мне самой – хоть волком вой. И казалось, что когда куришь легче, но это ложь, сигаретный дым не приносит облегчения.

— Ты помнишь, как тяжело бросала? – улыбнулся Миша.

— Я только разок, – отмахнулась я.

Встала у окна, осторожно выдыхая дым на улицу. Что делать? Как жить дальше теперь? Сигарета дотлевала, а верное решение так и не появлялось.

— Миш… я знаю, что это неправильно. Но… Скажи Бессонову, что Ника твоя дочь.

Мишка посмотрел на меня, как на чокнутую, затем рассмеялся и покрутил пальцем у виска.

— Ты с ума сошла?

Потёр грудь. Тимофей избил его тогда. Сильно. Настолько, что одно ребро врачам оказалось проще удалить, чем собрать, так что можно сказать, что Миша теперь модный – звезды специально удаляют себе нижние ребра, чтобы талия была тоньше.

Я к нему пришла в больницу. Он лежал, весь в бинтах, одни глаза торчат, да и то залиты синевой. Я села рядом и просто плакала. Я не знала, когда моя жизнь стала такой.