Книга Бывший муж. Я хочу нас вернуть, страница 77 – Анастасия Петрова

Тяжело спустя пять лет говорить. Тяжело снова касаться ран, которые уже вроде бы зарубцевались, но стоит тронуть, и будто кровь идёт.

Люди не умеют разговаривать. И я была поражена, что оказывается, мы с Сашей, такие умные, такие осознанные… в момент настоящей боли оказались безмолвными.

Ни он, ни я… Не стали объясняться.

Неужели те десять минут разговора, которых нам тогда так не хватило, действительно так и не случились?

Это только сейчас понимаешь, после сессий с психологом, после долгого самокопания. А тогда единственным руководителем были эмоции.

И у него, и у меня.

— Потому что быть взрослым человеком не означает быть зрелым, Юль, — Саша откидывается на спинку стула, и в его голосе усталость, перемешанная с горечью. — Деньги в нашу семью вошли слишком стремительно. Мы стали забывать об обычных радостях жизни, перестали наслаждаться мелочами. Я часто потом думал — а могло ли случиться иначе, не будь у нас этих денег? Таких больших денег.

— Не помню, Саша, чтобы финансы были камнем преткновения у нас, — отвечаю я, и в груди поднимается протест.

Я даже не понимаю, куда он клонит, зачем. Но сейчас готова идти за ним по любому пути, если он приведёт меня к освобождению от этих невидимых оков, что так долго держат моё сердце.

— Я никогда не хотел, чтобы ты становилась частью того мира, в который мы с тобой пришли, — он говорит это тихо, но каждое слово будто камень падает между нами. — Мы оба простые, обычные ребята. Я и представить не мог, что бизнес так взлетит, что придёт с такими ставками. Когда мы зашли в эту большую игру, мы оба не справились. Я каждый раз испытывал дикий стресс, когда вставали на паузу многомиллионные контракты, когда я задолжал людям деньги… И да, тебе не говорил. Потому что не хотел упасть в твоих глазах. Страшно было признаться, что где-то облажался. А ты со своим фондом…

— Что с фондом не так было? — спрашиваю, и голос мой дрожит, хотя стараюсь держать равновесие.

— Всё с ним было не так! — Саша резко вздёргивает голову. — Ты стала другой. Ты стала перенимать повадки этих избалованных дур, этих светских… блядей. Господи, у них так насрано в жизни было всегда, Юль! А ты начала скатываться туда. А я со своими потерянными контрактами… Жопа!

Саша неожиданно с силой ударяет кулаком по столу. Чашки звенят, чай расплёскивается каплями на столешницу. Моё сердце подпрыгивает от этого глухого звука, и я инстинктивно вздрагиваю.

— Алена тогда… Бля… — он сжимает лицо руками и какое-то мгновение сидит так, будто сам себе противен. — Я вот сейчас тебе всё это говорю, и так дерьмово на душе. Я пришёл тогда домой и решил: всё, расскажу Юле правду. Про то, что потерял кучу денег, что всё летит к чёрту. А дома — дурдом. Карина воюет с тобой, Даша вечно требует внимания, а ты… ведёшь себя как стерва. Тогда я видел это именно так. И просто искал кого-то, кому можно вывалить всё это дерьмо, всё, что внутри. Ей оказалась Алена. Знаешь, левой бабе оказалось куда проще выложить свои страхи, чем собственной жене. Вот такой, блядь, прикол…

Я делаю настолько глубокий вдох, что меня начинает покачивать от головокружения. В груди будто взрывается вулкан, и эта алая, неуемная масса всё это время рвётся куда-то наружу, ломая ребра изнутри.

— Мне казалось, только она меня понимает. Только она видит, как мне тяжело. — голос Саши хрипнет, он будто проглатывает камни. — Но это я сейчас понял… что ты стала стервой только потому, что я не помогал тебе с детьми, не уделял внимания тебе, как женщине. А ты ведь ждала от меня того же самого плеча поддержки, что и я от тебя. Вот такая, блядь, ерунда у нас вышла, Юлька.