Книга В поисках солнца, страница 461 – Мария Берестова

— Простите!.. — вяло пробормотал Дерек, налетевший нечаянно на спешащего по улице прохожего — за своими мыслями он совершенно отключился от реальности.

Происшествие это совершенно не остановило поток размышлений: они плавно текли вперёд своим чередом. Возможность узнать о поездке Грэхарда в обитель у Тогнара тоже, выходит, была: Этрэн имел самые тесные связи с анжельским просветительским кружком в Ньоне, и мог из первых рук получить информацию о готовящейся поездке.

Дерек встал и потёр переносицу. В голове что-то гудело, сбивая с мысли, но он заставил себя отбросить это невнятное «что-то» и продолжить аналитику. Ему сейчас казалось, что аналитика эта точно ему поможет и расставит всё, наконец, по своим местам.

Судя по наличию в этой истории третьего лица в виде незнакомого купца, Тогнар предполагал замести следы и обставить покушение чужими руками. Возможно — и даже вероятно — руками ньонской оппозиции, потому что им куда как проще перебросить своих людей на Кес для организации тайной засады. Соответственно, становится понятной необходимость подробной карты Кеса — а так же разрешается загадка, почему самому Тогнару хватило обычной.

Всё сходилось, и всё вполне вписывалась в модели тех интриг, которых можно было ожидать от отца Райтэна.

Дерек присел на чьё-то крыльцо в пустынном переулке — ноги стали каким-то ватными — и тяжело задумался.

«У меня слишком богатая фантазия», — нерешительно подумал он, но вывод этот ни капли не уменьшил всё больше завладевавшую его душой тревогу.

«Почему я вообще об этом думаю? — вяло мелькнула мысль. — Это меня и не касается вовсе!»

Отмести все свои соображения он, впрочем, так и не смог.

Возможные мотивы Тогнара не давали ему покоя. На примере Райтэна он знал, что люди тогнаровской породы склонны терять голову, когда речь шла о защите близких людей. Старший Тогнар, конечно, не производил впечатление человека, который ринулся бы сломя голову убивать угрозу близким — поэтому особой достоверности только что придуманной гипотетической схеме придавали политические мотивы и умелое заметание следов.

«Нет, я просто рогров параноик! — решил, в конце концов, Дерек и, хлопнув себя по коленям, встал. — Тэн прав, всё ньонское на меня ужасно влияет!»

Волевым усилием он заставил себя игнорировать сжимавший сердце страх — он и не смог бы точно назвать причину этого страха — и постановил сам с собой, что замыслы Тогнара его вообще никаким боком не касаются, и уж тем паче они не могут никаким боком относиться к Грэхарду. Просто все эти странные интриги с грядущим избавлением от Михара неудачно наложились на недавний разговор с Илмартом — о дезертирстве — вот фантазия и выдала совершенно абсурдную и неправдоподобную версию.

Следующие три дня он упорно бегал от своих мыслей, а те его столь же упорно догоняли. Стоило ему хоть на минуту отвлечься от интеллектуальной работы, и разум услужливо подсказывал ещё одно соображение в пользу реальности заговора такого рода. Дерек тряс головой, обзывал себя параноидальным болваном и тщетно пытался отвлечься: но тревога всё не отпускала его, и вылилась уже, наконец, в то, что ему даже стали сниться кошмары, в которых в той или иной форме фигурировала смерть Грэхарда.

Не преуспев с призванием своего разума к порядку, Дерек постановил провести исследование, которое поможет ему подтвердить или опровергнуть пришедшую ему в голову схему.