Онлайн книга «В поисках солнца»
|
Потому что в ряду этих тайн присутствовала та, что когда-то звали его совсем не Дерстэном, и родился он вовсе не в семье Меринаров, и даже не был этой семьёй чин чинарём усыновлён. По правде сказать, он и вообще не был анжельцем, и в этом-то и состояла главная проблема и главная тайна. Вот уже пятнадцать лет, как честный булочник Дерстэн Меринар, которого в припортовом районе столицы Анджелии каждая собака знает — лучший в городе хлеб с кориандром! — был придуман как прикрытие для ньонского агента под позывным Рыжий (надо сказать, что на деле-то из рыжего у него была разве что родинка за ухом, а так-то он был вполне себе брюнетом). Не-рыжий не-Дерстэн за эти годы успел научиться печь хлеба и булки всех видов, часами говорить о погоде с дотошностью истинного коренного анжельца и распознавать завсегдатаев по манере открывать дверь его лавки. Клиенты побогаче, впрочем, сами не приходили, а засылали мальчишек-посыльных — их не-Дерстэн тоже всех знал. То, что сегодня к нему явился какой-то новенький, его не удивило — дело обычное — и он радушно собрал ему в корзинку заказ, попутно обсуждая направления морских ветров. Мальчишка тему не поддержал, но не-Дерстэн не расстроился — молодёжь и вообще была в погодных разговорах не слишком искусна. С возрастом придёт! Вот то, что после ухода мальчишки за стойкой обнаружилась оброненная записка, уже было странно. Записки ему передавали — но всегда из рук в руки. И, разумеется, передача некоторых записок сопровождалась словами, которые звучали вполне уместно в ситуации подобного рода, но означали совсем не то, что мог бы понять случайный свидетель. Впрочем, оброненная записка вполне могла быть перечнем заказываемых позиций — вдруг мальчишка что перепутает — поэтому… Не-Дерстэн аккуратно поднял бумажку с пола — делая вид, что полез за тряпкой. В лавке никого не было, но с улицы могли наблюдать через окна, поэтому записку он развернул так, чтобы стойка закрывала его руки, и глаза скосил на текст незаметно. «Во время поездки в горную обитель на Кесе на нашего повелителя, возможно, произойдёт нападение из засады» — по-ньонски значилось там. «Однако!» — весьма удивился не-Дерстэн, не отражая, впрочем, своего удивления на лице и невозмутимо пряча донесение в карман. Ни при передаче записки, ни в ней самой не содержалось никаких условленных паролей. «Провокация? Проверка? — перебирал в голове не-Дерстэн, спокойными размеренными движениями протирая прилавок. — Точно следят!» Основная версия у него была одна: анжельская контрразведка заподозрила его в связях с Ньоном и пытается вскрыть агентурную сеть. Неловко подвернув ногу, не-Дерстэн, цепляясь за стойку, чтобы не упасть, повалил на пол красивую джотандскую вазу, которая услаждала взоры посетителей его лавки: на керамических боках были изображены весьма фривольные сюжеты из джотандской мифологии. Главным назначением вазы было сообщать кому надо, что всё в порядке. Отсутствие вазы, соответственно, говорило о том, что явка провалена. — Тэнь! — с досадой крикнул не-Дерстэн, подзывая из кухни жену — та, впрочем, и сама уже спешила сюда, услышав грохот разбившейся диковинки. — Займись тут! — велел он. Пока жена суетилась с осколками, не-Дерстэн изображал мрачность и раздражительность: расхаживал по лавке, покрикивал, отпугивал посетителей, ругался, и однажды даже ударил кулаком по стойке, явно напугав тем дражайшую половину. В итоге, в ходе одностороннего скандала оставив лавку на жену, демонстративно ушёл в ближайший трактир — напиваться из-за неудачи с вазой. |