Книга В поисках солнца, страница 252 – Мария Берестова

Илмарт остался безучастен к её страху.

— Я задал вопрос, — холодно напомнил он и поднажал: — Уверена, что хочешь вернуться в прежнее положение?

Она, испугавшись, попробовала было отшатнуться от него — но ей было некуда, сзади спину подпирала дверь, сбоку — шкаф.

Вдохнув побольше воздуха — мысль о том, что её снова начнут душить, явно наполнила её ужасом, — она тихо подтвердила:

— Так.

Илмарт отстранёно отметил, что с жертвой ему несказанно повезло: она явно не была готова к допросу и не умела выносить даже банального психологического давления.

В Мариане подобные признания и пытками-то не всегда удавалось выбить.

«Слюнтявые анжельцы!» — подумал было он и мысленно запнулся.

К презрению, которое им овладело, неожиданно примешалась жалость, потому что он осознал, что Руби не чета тем марианским женщинам, с которыми ему приходилось воевать.

Он почувствовал острое недовольство собой и даже вину — он отыграл эту сцену так, как будто имел дело с умелой марианской интриганкой, нарочно внедрённой врагами с целью убийства. А перед ним была простая анжельская девчонка, которая просто хотела окрутить богатого парня.

Ему сделалось мучительно жаль её — жаль в первую очередь потому, что она ничуть не походила на тех лживых, мерзких женщин, с которыми ему доводилось сталкиваться на родине. Стремление убежать от гнёта жёсткого отца под крылышко доброго и заботливого мужа в глазах Илмарта выглядело совершенно нормальным; и пусть Руби использовала гадкий и подлый метод, но, во всяком случае, её мотивы не казались ему преступными.

Он перегнул палку и был теперь недоволен собой.

— Да сядь уже нормально, — буркнул он, отходя вглубь комнаты, ближе к своему столу.

Бросив на него испуганный беспомощный взгляд, она, дрожа, поднялась на ноги и села на своё место, поникнув и спрятав ладони между коленей.

Сложив руки на груди, он мрачно рассматривал её и думал, что точно перестарался. За горло хватать однозначно не стоило. Хватило бы простого психологического нажима — она наверняка раскололась бы, может, не сразу, но после небольшой продуманной игры по нервам — точно.

Она, меж тем, совладала с рыданиями, и теперь дышала глубоко и медленно, пытаясь успокоиться.

Наконец, вытерла глаза ладонью, потом достала из кармашка платья платок и высморкалась. Немного посидела, глядя на свои колени, потом тихо спросила:

— Ты ему расскажешь, да?..

Илмарт задумался.

Взвесив все за и против, озвучил решение:

— Сама расскажешь.

Она вздрогнула и подняла на него испуганные молящие глаза.

— Я не смогу… — почти беззвучно прошептала она — он скорее угадал, чем услышал.

Он вздохнул.

— За свои поступки нужно уметь отвечать, Руби, — серьёзным тоном отметил он.

Она обхватила плечи руками.

— Как же я ему скажу?.. — наконец, в отчаянии воскликнула она.

— Как есть, — довольно жёстко парировал Илмарт, затем смягчился и добавил: — Тогнар ценит честность.

Всё лицо её сморщилось от стыда и ужаса.

Помолчав минуту, она сказала:

— Ты прав.

Лицо Илмарта прояснилось; у него отлегло от сердца. То, что она была готова признаться сама, возвращало ему возможность относиться к ней с симпатией.

В конце концов, люди совершают ошибки — им это свойственно.

И умение признать, что ошибся, — достойная черта.

— Лучше сегодня, сейчас, — посоветовал он, понимая, что в противном случае она измучает саму себя, снова и снова представляя себе сцену, которая сейчас так её ужасает.