Онлайн книга «Покорение Михримах»
|
— Почему бы тебе просто не ответить мне письмом? — однажды решилась спросить я. Он смутился: — По правде говоря, я не очень умею писать письма такого рода. Шутя, я бросила в него апельсиновой корочкой: — Да ладно? Ты прислал мне тогда письмо из похода, я помню! Он развеселился и примерился в меня целым апельсином: — Ты просто не представляешь, сколько дней у меня ушло на его составление! Мое кислое выражение лица было ему ответом; он в утешение протянул мне свой апельсин. — Гниловат, — вынесла вердикт я, откладывая фрукт в сторону. — Нет мне прощенья! — комично ужаснулся он. — И писем не пишу, и апельсины негодные подношу! На что только годится бедный Рустем? Лишь на жаркие поцелуи! Последнее ему и впрямь удавалось, поэтому, конечно, у меня из головы вылетели любые обиды. …в следующую его отлучку мне таки пришло от него письмо; даже больше — это была попытка стихосложения. Попытка столь неуклюжая и жалкая, что трудно было не рассмеяться, читая о моих «разящих с ног глазах» и «волнистых, как яблони, волосах». В конце письма стояла вполне разумная приписка: «Как видишь, твой нежно любящий муж все-таки попытался». Нелюбовь паши к стихам была общеизвестна; поэтому я оценила эту попытку. В дальнейшем он еще пару раз пытался описать мои достоинства прозой; преуспел не больше, чем в стихах. Одно письмо удалось ему лучше остальных, но количество неприличных подробностей, которому позавидовал бы и давно рассекреченный мне Боккаччо, заставило меня покраснеть до жара. И уж конечно, я бы никогда не призналась, что именно это письмо я сохранила… остальные-то мы весело сжигали вместе — паша отнюдь не смущался отсутствию у себя таланта и первым подшучивал над собственной неуклюжестью. В конце концов, я предложила ему обойтись без всех этих возвышенных поэтических оборотов, и дело пошло на лад. Паша сперва ворчал, что ему неловко в ответ на мои изящные и нежные строки давать столь деловой и сухой ответ; но мне удалось его убедить. С тех пор наша переписка стала достаточно регулярной и весьма интересной, не хуже личных бесед. Всего-то и нужно было — перестать заливать меня дифирамбами с головы до ног! * * * Казалось, ничто не способно помешать моему безоблачному счастью — любовь моей госпожи стала солнцем, озаряющим мою жизнь. Не учел я лишь того, что капризная и избалованная Михримах привыкла всегда иметь все, чего ей захочется. Сейчас она хотела меня — что не могло не радоваться — но категорически не хотела делить меня ни с кем и ни с чем, включая мои обязанности. Сначала мне было даже приятно это; как она цепко держалась за наши отношения, не желая отпускать ни на шаг! Но вскоре это стало причинять неудобства. Я относился к ситуации с пониманием; она переключит свое внимание на детей, когда они у нас появятся. Пока же, естественно, она сосредоточена на мне. Мне еще было, за что благодарить Создателя — жена моя была склонна к занятиям науками, что отнимало часть ее времени, а также крайне благочестива, что отнимало еще часть. Слыхал я, что есть совершенно невыносимые женщины, которые целый день маются без дела. К счастью, это совсем не про Михримах — вот уж кто без дела сидеть не будет! Она всегда находила себе занятие, и это восхищало меня до глубины души. Она никогда не чуралась научиться новому, и порою я заставал ее за совершенно немыслимыми для госпожи занятиями — например, на днях ей пришла в голову идея варить апельсиновое варенье! В какой-то книге вычитала что-то. В жизни такого не пробовал; и сладко, и кисло, и странно. И почему-то ей непременно нужно было заняться этим самолично — хотя и служанки носились вокруг с плошками и полотенцами. |