Книга Любовь после развода, страница 58 – Мария Высоцкая

Люба резко вскидывает взгляд, всхлипывает и замолкает.

— Он…

Киваю.

— Извини, Алин.

— У всех свои беды, Люба. Никому на сто процентов хорошо не живется. Главное – вовремя успеть понять, что не так, и попытаться хоть что-то с этим сделать. Поэтому, если ты решишься уйти, я тебя поддержу. Правда.

— Спасибо, – шепчет одними губами.

Домой я возвращаться не спешу. Люба уходит, а я вот решаю прогуляться. Долго брожу в парке неподалеку и никак не могу себя побороть, чтобы позвонить Максиму. Выходит ведь, что мне постоянно нужны от него деньги. Постоянно. Это так мучает.

Стыдно и некрасиво. Да и кто по телефону такие вопросы вообще обсуждает?

Пока раздумываю, что же делать, звонит Адель.

У нее школьная переменка, и за эти десять минут она успевает завалить меня вопросами. Сильно ли тут холоднее, чем в Москве? Сколько тут времени? Где я ночую? Когда приеду? Пойду ли в гости к ее бабушке? Звонил ли мне папа? Не замерзла ли я в пальто?

— Все хорошо, Ади. Как у тебя дела? Кашу всю утром съела?

— Не-а. Но я бутерброды еще ела.

— Молодец.

— А ты правда скоро приедешь?

— В пятницу уже буду дома.

— Хорошо. Только не опаздывай, ладно?

— Постараюсь, – смеюсь.

— Ну все, у меня урок. Я вечером еще позвоню.

Ади скидывает звонок, а я остаюсь стоять посреди улицы со сжатым в руке мобильником.

Позвонить Максиму и навязать свои проблемы будет верхом эгоизма, поэтому я решаю просто вернуться домой.

В квартире шумно. Мама с Вероникой сидят в комнате на ковре, рядом с моим открытым чемоданом. Это вызывает легкое недоумение.

Постукиваю костяшками пальцев о дверной косяк, чтобы хоть как-то заявить о своем присутствии, потому что по телевизору слишком громко играют детские песенки с музыкального канала.

— Ой, Алиночка, мы тут похозяйничали немного. Ты говорила, что подарки привезла Вероничке, она такая капризная проснулась, я вот решила ее порадовать и отвлечь немного.

— Конечно, – подхожу ближе, собираю в чемодан свои разбросанные вещи. Вытаскивать мою косметику было необязательно, но я просто складываю все в косметичку. Молча.

— Что, Люба жаловалась тебе на нас? – шепчет мама. – Такая она эгоистка, конечно.

— Мам, она права. Костик уже взрослый мужик…

— Алина, брату тяжело сейчас, его поддержать нужно, если мы все отвернемся от него, кому лучше будет?

— Бабуся, – хохочет Вероника, укладывая спать плюшевого зайку, которого я для нее привезла.

— Может быть, он начнет думать, прежде чем делать…

— И тебя науськала Любка, да?

— Да нет, я просто еще месяц назад на ее месте была, мам.

Мама моргает, приоткрывает рот, но сразу его захлопывает. В глазах мгновенно встают слезы.

Вижу, как она тянется ладонью к груди, растирает и морщится.

— Сердце у меня болит, Алина. За тебя, за брата твоего. Устала я, умереть бы.

— Мам, ну что ты такое говоришь? Вероника, поиграй пока, мы с бабулей на кухню сходим. Хорошо?

Девочка кивает и мгновенно отвлекается на зайца.

— Мам, Люба сказала, что на Костике долгов по кредиткам куча. Зачем ты его покрываешь? Зачем мне врешь?

Мама ловит мой взгляд и начинает не просто плакать и причитать, а натурально выть, продолжая тереть грудь.

— Давай я скорую вызову…

— Не надо, дома умру, Алина. Дома. На похороны, главное, не тратьтесь. Никаких поминок мне не надо. Ничего. Пусть просто закопают, и все.