Книга Недетские игры, страница 3 – Мария Высоцкая

Ну вот зачем она вернулась?

Лучше б сидела, где она там была? Не важно. Лучше бы не возвращалась.

— Пошли, — повторяюсь, с первого раза явно не услышала.

— А… — открывает рот, как рыба, губами хлопает, а звуков больше не вылетает. Только по дернувшейся в сторону подружаек голове соображаю, чего хочет.

— Подружки тоже. Такси сейчас вызову, — достаю мобильник.

— Бушманов, ты, что ли? — голосит Ритка. Та еще девочка. Ни одного мужика не пропустит. Никогда не пойму этого их трио. Заучка, многодетная мать и Маргарита, блин.

Сканирую размалеванный фейс, по привычке спускаясь взглядом ниже. Декольте — зачет.

— Я, Макарова, я, топай давай.

Боковым зрением замечаю притаившееся на другой стороне дороги такси и взмахиваю рукой. Если чувак свободен, заморачиваться с вызовом машины не придется.

— Я слышала, ты мент, — не унимается Макарова.

— Я про тебя тоже много разного слышал.

Ритка закатывает глаза и плюхается на сиденье подъехавшего «Соляриса».

— Черт!

— Что там, Карин? — Олька, наконец, отмирает после маски-шоу.

— Тут кресло детское. Боже, кажется, вся эта малышовая атрибутика меня просто преследует.

— Я его сейчас в багажник кину, — спохватывается водитель.

— Не кипишуй, — даю отмашку, и водила притормаживает. — Третью я сам подброшу. — Поворачиваюсь к Ольке: — Тебе куда? В гостиницу или у кого-то из них остановилась? — киваю в сторону тачки.

— Меня на Ленина. Я там квартиру сняла.

— Понял. Пошли.

— А девочки…

— Сами доедут.

Тяну ее за руку, пока Грицай окончательно не вышла из ступора.

— Прыгай, — открываю дверь «Финика» и подаю Ольке руку.

Она мой жест игнорит. Забирается в салон своими силами. Ну не хочешь, как хочешь. Огибаю капот и сажусь за руль.

На улице пусто. Встречных машин почти нет.

Бросаю взгляд на Ольку. Она уже успела снять туфли и подтянуть колени к груди. Затылком плотно прижалась к подголовнику. Глаза прикрыты.

— Ты там живая? — будто невзначай задеваю ее ногу. Пальцы неожиданно покалывает. Спокойно, лейтенант. Без рук давай.

Грицай же только головой мотает.

— У тебя обезболивающей таблетки, случайно, нет? — растягивает слова, несколько раз легонько вколачиваясь затылком в подголовник.

У меня-то есть, но вряд ли мы с тобой, Оленька, про одни и те же средства говорим. С моими все куда проще. В коечку, а сверху или снизу, разницы уже нет. Но то, что голова враз пройдет, — факт.

Вслух я, конечно, озвучиваю другое:

— Уже похмелье?

— Шутник. Мозг сейчас лопнет, — трет виски. — Сходила, блин, в клуб.

— Таблетки нет, но могу притормозить у аптеки.

— Если не трудно, пожалуйста.

— Да без проблем. Ты чего вообще в город вернулась?

— По родным краям соскучилась, — хмыкает.

— Это бывает.

— А ты чего вообще меня проводить вызвался? С братом своим конфликта не будет?

Спрашивает, а сама глаза отводит. Вот мы и добрались до самой интересной темы. Всплыл Олежа, как дерьмо в проруби.

Грицай почему из города-то пару лет назад сбежала? Потому что Олег женился.

Она с ним семь лет была, а он все это время, еще с половиной города мутил. Девок менял как перчатки. А этой — лапшу на уши вешал. Потом одна из его мадамок залетела, пришлось жениться. У девчонки отец со связями оказался, рыпаться было поздно.

Да и Олег по стопам папы нашего пойти хотел. В адвокаты. Репутацию подмачивать не велено было. Все всех устраивало. И партия более выигрышная и сразу статус серьезного женатого человека. Таким в определенных кругах проще.