Книга Будет больно, моя девочка, страница 59 – Мария Высоцкая

Я заметил, что Майя часто разговаривает из позиции либо училки, либо адвоката. Наставляет и защищает. Ах да, иногда еще судит.

— Они знали, на что шли.

— Что? — бормочет и нервно проходится пальцами по волосам, шее и в конце обхватывает ладонями предплечья, начиная их растирать.

— Почти все. Залетные вроде тебя тоже бывают. Но это редкость. Все были в курсе, большинство здесь именно ради игры. Поучаствовать или посмотреть — это как повезет, но их устроит любой вариант.

— Как это? Зачем? — хмурит брови, впиваясь в меня взглядом. — Они нездоровы?

Хочется заржать в голос от ее непосредственности, честно.

— Адреналин. Новые ощущения, эмоции. Реальный страх. Это весело.

— Ты пригласил весь класс.

— Пономарева всех предупредила. Плюс в первый приход никого не трогают.

— Ты в этом уверен? — Майя издает истеричный смешок.

— Кроме тебя, — соглашаюсь с ней. — Бывают накладки.

— Не только, — покачивая[a1], опускает голову.

— В плане?

— Неважно. Ты тоже так делал? Играл?

— Я только ставлю, Майя. Адреналин я предпочитаю получать иначе.

— Как? — хлопает глазами.

— Как-нибудь расскажу. Иди в дом. Все время прямо. На втором этаже в конце коридора есть ванная. Я принесу твои шмотки.

— Зачем? Это какая-то уловка?

— У нас все по-честному. Ты должна была получить браслет, а не бежать.

— Который светится?

Киваю.

Панкратова крепче обнимает себя ладонями, а я, кажется, начинаю слышать, как у нее стучат зубы. Сентябрь в этом году теплый, но ночи все равно холодные. Максимум градусов десять.

Не успеваю подумать, как снимаю с себя куртку и протягиваю ей.

— Держи.

— Мне не холодно. Я дойду так.

— Ты дрожишь, — вскользь касаюсь пальцами ее плеча, а потом, следуя какому-то дурацкому порыву, прижимаю всю ладонь. — Возьми, — произношу полушепотом.

Майя ведет плечом, и моя ладонь соскальзывает, рассекая собой воздух. Я и не заметил, что прикасался к ней все это время.

— Ладно, — соглашается так же тихо, а потом добавляет: — Кроссовки тогда тоже снимай.

— Зачем?

— У меня туфли отобрали. Из-за тебя, вообще-то.

— Иди туда, — показываю вперед, пока разуваюсь. — Ванная на втором этаже.

— А ты?

— Сказал же, шмотки твои заберу.

В конечном итоге отдаю ей кроссовки, куртку и свой телефон, предварительно включив фонарик, и ухожу. Минут через пять забираю у клоуна, что поймал Майю, ее плащ, сумку и туфли.

В дом возвращаюсь по короткому маршруту, захожу через гостиную. Тусовка тем временем продолжается. Все в самом разгаре. Музыка, вспышки, веселящаяся толпа. Кудяков без остановки треплется с одним из бегущих сегодня. Оба смеются. Делятся впечатлениями игрока и наблюдателя.

Расталкиваю всех, кто стоит у меня на пути, уже на лестнице чувствую чьи-то прикосновения. Цепкие, раздражающие до маниакальной вспышки агрессии.

Замедляясь, поворачиваю голову. Пономарева стоит на ступеньку ниже, поджав губы, пялится на меня.

— Ты куда пропал?

— Не твое дело.

— Арс…

— У тебя что-то важное?

— Нет, я… — смещает взгляд ниже. — Это Майкины шмотки?

Прослеживаю ее взгляд.

— И?

— Смешно она визжала, конечно. Да?

Лиза прикусывает нижнюю губу, сцепляя пальцы в замок. Хлопает искусственными ресницами, ожидая от меня реакцию, которую ей будет в кайф со мной разделить.

— У тебя все? — переставляю ногу на ступень выше и, дернув рукой, отцепляю Лизку от себя.