Книга Будет больно, моя девочка, страница 56 – Мария Высоцкая

Сашка приобнимает меня, что-то говорит взахлеб, но все его слова не долетают до моего сознания. Продолжаю наблюдать за Мейхером. К нему подходит какая-то девушка, что-то говорит, он ухмыляется и поднимается с дивана.

Моргаю, Лиза в этот момент ловит мой взгляд и делает такое лицо, будто и правда способна на убийство.

Музыка резко затихает.

Отовсюду раздается свист и недовольные крики. Свет гаснет, а из колонок начинает доноситься мужской голос, от которого по коже бегут мурашки.

— Время настоящего веселья, детишки!

«Голос» смеется, а на фоне начинает играть какая-то жуткая считалочка.

Свет вспыхивает кроваво-красным.

— Что происходит? — спрашиваю у Белякова, который, судя по всему, не в меньшем шоке.

— Без понятия.

Сашка хмурится, сжимает мою ладонь, и я замечаю, что на его запястье надет браслет. Под кровавым освещением он становится неоновым.

— Откуда это у тебя? — перехватываю его руку.

— Что?

— Браслет?

— А, там, — машет в сторону, где сидел Мейхер, — шар из лототрона вытащил, и дали.

Быстро сканирую зал. Людей в таких браслетах теперь видно издалека. Их немного, и Пономарева одна из них. Где-то вдалеке слышу лай собак, люди в черных костюмах, лица которых скрыты за маской клоуна, заполняют зал. В ужасе наблюдаю за происходящим, пока один из них резко не тянет меня на себя, вцепившись в талию.

Арсений

— Мы начали. — Кудяков, развалившийся на диване, потирает ладони. — Ставки делать будем?

— Естественно, — лениво тянет Ренат.

Прохожу вглубь комнаты. Ксюха идет следом. Мы с ней вышли из гостиной за минуту до того, как погас свет и голос Рената зазвучал из колонок.

— Марат точно уехал? — спрашиваю, окидывая взглядом экраны. На стене их не меньше десяти.

В поле, куда клоуны уведут своих жертв, уже заряжены квадрокоптеры. Они передадут картинку в это помещение. Внизу тоже запустится видео и будет попеременно транслировать каждого в этом забеге для толпы оставшихся. Все здесь, за парой исключений, прекрасно знали, куда шли. Осознанно хотели пощекотать нервишки и предвкушали, какая игра будет сегодня.

Марат предельно ясно дал понять, что он в этом больше не участвует. Мной это было услышано. Мы ждали, когда он уедет, прежде чем начать. Плюс я в принципе не говорил ему, что сегодня мы хотим поиграть. Спокойней спать будет. Потому что бороться с его проснувшейся совестью у меня нет ни времени, ни желания.

— Точно. Лично видела, как они в тачку садились, — уверяет Ксю, положив руку мне на плечо. — Забыла, — виновато улыбается и усаживается в кожаное кресло. — Клоуны уже зашли. Сейчас сцапают человек шесть.

— Супер, — сажусь на край стола.

Мы четверо знакомы очень давно. Наверное, друзья, по крайней мере все, кто есть в этой комнате, так друг друга называют.

— Я ставлю на эту, в красном, — присвистнув, ржет Кудяков. — Боевая.

Мажу глазами по экрану, а там Панкратова во всей красе. Уже без плаща. В красном топе с длинными рукавами и такой же яркой асимметричной юбке. Один край которой прикрывает бедро, а второй дотягивается до щиколотки. Судя по тому, как быстро шевелятся ее губы, возмущается. Одному «клоуну» уже прилетело каблуком между ног. Она после этого почти даже сбежала. Правда, ее быстро поймали и вернули, отобрав туфли.

Я же русским языком ей сказал проваливать.