Книга Не отпущу, моя девочка, страница 106 – Мария Высоцкая

— Я тоже очень тебя люблю, Сенечка. Ах…

***

— Устрицы? Серьезно? — Майя сидит на краю стола, закинув ногу на ногу. На ней моя футболка и больше ничего.

Разливаю шампанское по бокалам и подхожу ближе. Провожу ладонью по ее ноге, и она тут же сгибает ее в колене. Целую и вручаю бокал.

Мы спускались к завтраку часа два. За это время включили свет, и в доме стало гораздо светлее.

— За нас? — подносит бокал к губам.

Киваю.

Майя улыбается, делает глоток.

— Не ешь их только, — киваю на морских гадов. — Стухло уже все, наверное.

— Я никогда не любила устриц. Они мерзкие, — морщит нос в своей забавной манере.

— Навернем по стейку? — стебусь. Знаю, что Майя не ест мясо.

— Я, конечно, знала, что моя история с бычком тебя тогда не впечатлила, — вздыхает, — но вот смеяться не надо! — грозит пальцем.

— Я постараюсь, — сажусь на стол рядом с ней.

— Блин, — снимает телефон с блокировки, — мама уже три раза звонила. Я быстро ей скажу, что жива, хорошо?

— Давай.

Майя перезванивает Есении Альбертовне. Слушает гудки секунд тридцать, а когда хочет сбросить вызов, мы оба слышим голос ее матери.

— Майя, ты где? Все хорошо? Звоню тебе с самого утра. Ты дома? Я заеду.

— Я не дома, мама, — отвечает спокойно. — И тебе привет.

— Ах да. Привет! А где ты?

— Я? — спрашивает, покосившись на меня. — У Арса, получается…

— Что значит получается?

— Я у Арса, мам. Со мной все хорошо. Мы пьем шампанское и едим устриц.

— Ты же не любишь устрицы, — удивленно бормочет Панкратова.

— Ну вот так, — Майя жмет плечами. — Я заеду завтра после работы, мамочка. Не переживай.

— Ладно. Не пропадай так больше.

— Не пропаду. Целую.

— И я тебя, моя Фиалочка.

Майя улыбается и выключает телефон.

— Ну что, Фиалочка, — смотрю на нее со смешком, — че делать будем сегодня?

— Ужин обещанный ты мне устроил, медведя и романтик — тоже… Осталось платье.

— Шопинг в воскресенье?

— А когда, если не в воскресенье? — округляет глаза. — А вообще, помоги перевезти медведя домой. Пусть живет у меня в спальне.

— Без проблем. Еще шампанского?

— Ты хочешь меня споить, чтобы я никуда не собиралась, да?

— Ты раскусила мой план, — подливаю ей игристого.

— Какой кошмар, Сенечка. Ужас просто.

— Стараюсь.

Майя болтает ногами, смотрит вперед, и ее улыбка гаснет.

— Зачем ты выкупил дом? Мы оба знаем, что цена завышена.

— Я купил воспоминания.

— И атмосферу…

— Вот видишь, ты и сама все знаешь.

— Знаю-знаю. Знаю, что ты сумасшедший, но за это, кажется, тебя и люблю. Сама ведь такая же.

— Значит, мы идеально друг другу подходим.

— На равных, — переходит на шепот. — Без всякой глупой идеальности. Даже наоборот, Арс. Я никогда не считала себя лучше тебя. Правда, — касается ладонью моего лица.

Молчу. Что-то, наверное, нужно сказать, но у меня язык к небу прилип.

— Прости меня, если тебе всегда казалось иначе, Арс. Правда…

Майя поджимает губы. Я вижу, как ее глаза становятся влажными, прижимаю к себе.

— Я нормально, нормально, — тарахтит и трет щеки. — Как там Оля, мама?

— Мама дома, я уже говорил. Лучше, но быстро выматывается. От спальни до кухни дойдет и сидит потом минут двадцать.

— Все хорошо будет, я знаю.

— Я тоже, — киваю. — А Олька… Маратик к ней ездит сейчас, каждый день почти. С Васькой. Каждый раз рассказывает ей, что это его дочь. Пересказывает изо дня в день, что уже много лет прошло, и прочее…