Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 86 – Мария Высоцкая

Где-то на задворках сознания тихим голосом прорезается ее просьба – не обижать. Один раз я уже не сдержал свое слово, что может помешать мне не сдержать его снова?

Что меня остановит? Любовь?

Что кроме боли может принести это гадкое чувство?

Три месяца в Эмиратах на вилле у друзей. Потерянный вкус к жизни. Такого, блядь, никогда не случалось. Три месяца прошлое стояло на перемотке изо дня в день. Долбаные недели, что мы провели с ней вместе, крутились в моей голове нескончаемым черно-белым фильмом. Он был наполнен вкусом. Эмоциями. Он был особенным, обжигающим душу огнем.

Она была живой. А я, получается, мертвым.

Поэтому сейчас в прямом смысле — покушаюсь на тот самый запретный плод. Тот, что снова вдохнет в меня вкус жизни.

Переклинивает.

Обхватываю ладонью тонкую шею. Снова целую. Глубже. В висках бешено стучит кровь. Я так ее хочу, так сильно ее хочу. Это не ограничивается похотью, это уходит корнями куда-то намного глубже.

Никины стоны превращаются в легкие хрипы, пока я осыпаю поцелуями ее губы, щеки, подбородок, шею. Скольжу ладонями под футболку, сжимаю грудь через лифчик.

Дыхание учащается. Перед глазами все еще пелена.

Мой язык находит чувствительное местечко на ее шее, а пальцы оттягивают чашки бюстгальтера вниз.

Ника кусает свои пухлые манящие губы. Чуть выгибает спину, издавая протяжный тихий стон. Барьер рушится. Я чувствую ее вдох, вижу широко распахнутые глаза.

Мы оба ходим по краю.

Никино дыхание учащается. Я наблюдаю за ее реакциями и дергаюсь, когда она снова вздрагивает. Именно в этот момент смыкаю пальцы на ее соске.

— Ненавижу тебя, просто ненавижу.

Ловлю ее шепот губами. Замираю.

Нерешительно провожу костяшками пальцев по ее влажной щеке.

— Ты самый ужасный человек, которого я знаю, Ян. Самый.

Ника качает головой и тут же подтирает кончиками пальцев капли слез на своих щеках.

Все вокруг снова поглощает мрак. Разжимаю пальцы, медленно убираю руки из-под ее футболки. Я чувствую, как она дрожит, еще не понимая, что меня самого потряхивает от всего произошедшего.

— Я не хотел…

Слов нет. Ничего нет.

Мне трудно говорить. И трудно на нее смотреть. А она смотрит. Прямо в глаза. С ненавистью и просто необъятным разочарованием.

— Прости, — опускаю взгляд к ее губам. Они мокрые не от поцелуев, а от ее слез. — Ника, все не так…

— Выпусти меня. Просто выпусти меня отсюда!

— Давай поговорим.

Как полнейший идиот хватаюсь за ускользающую надежду. Прекрасно понимая, что никаких разговоров не будет.

— О чем? — она давится нервным смешком. — О чем с тобой разговаривать? Ты исчезаешь и появляешься, когда хочешь! Ведешь себя так, словно я вещь, которую ты можешь бросить и подобрать в любое время.

На секунду прикрываю глаза. Отстраняюсь от нее.

В комнате тихо.

Ника сидит в кресле. Я на полу, рядом, практически на коленях перед ней.

— Ты обещал меня не обижать. Обещал, что… — она срывается на крик, но тут же замолкает. — Нам не о чем говорить. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Нам вообще больше незачем попадаться друг другу на глаза. Ты мне противен.

Она сглатывает и, отшатнувшись, с застывшим в глазах страхом поднимается на ноги.

Поднимаюсь следом. Снова действую на рефлексах. Хватаю ее за руку, и Ника тут же оглушает громким визгом.

Резко выставляю ладони вперед. Больше ее не касаясь.