Книга Наше шаткое равновесие, страница 50 – Мария Высоцкая

Лунга злобно что-то бормочет, складывая руки на груди.

— Папа, я еду. Мама, смотри, я сама!

Полинка увлеченно катится по льду, беру ее за руку, выезжая на небольшой круг.

— Без руки, я сама. Сама.

— Сама-сама, — придерживаю за капюшон.

— Видишь, сама.

Это точно Женькины гены. «Сама я».

Последующие минут сорок мы наворачиваем круги, и я все больше сомневаюсь в том, что Полька никогда не стояла на коньках.

— Поль.

— М-м-м?

— Зачем наврала, что на коньках не каталась?

Она замирает, поднимая на меня глазки.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Мы с дедой уже учились, только он сказал маме не говорить, она волноваться будет.

— Хитрюга.

— Ага. Давай быстро ехать.

— Давай.

— Пап?!

— Что? — присаживаюсь перед ней на одно колено.

— А ты больше нас не потеряешь?

Отрицательно качаю головой.

Полька крепко обнимает мою шею. Обхватываю ее, поднимаясь на ноги, и еду к бортику.

У машины начинается та же шарманка. Лунга в своем репертуаре. Аж до скрежета зубов. Дико бесит.

Хочется за шкирку ее в машину засунуть и рот заклеить.

— Дай ключи.

— Обойдешься. Тебя ждет прекрасное место пассажира.

— Ок, — сажусь на заднее, к Польке.

На телефоне семь пропущенных от Алки. Этой-то чего опять? Поговорили же уже. Выяснили все. Хотя… развод ее явно не воодушевляет. Хотя мне похер от слова «совсем». На неделе заявление напишу.

— А ты черепаху купишь?

Полька касается моего плеча, шепча на ухо.

— Завтра. Хорошо?!

— Да.

— Все, мы приехали. Полина, прощайся с папой.

Само очарование и тактичность.

— Я поднимусь.

— А тебя приглашали?

— Полин, ты меня в гости зовешь?

— Зову-у-у.

— Приглашали.

— Поля, мы ужинать и спать будем.

— С папой. Давай с папой, мамочка.

И такие глаза делает, что шанса отказать просто нет.

— Ладно. Идемте уже.

В квартире Полька как-то сразу пропадает из виду, чтобы ее не нашли и не заставили ужинать. Лунга, топая, шляется по кухне, то и дело бросая на меня недовольный взгляд.

Мне, честно говоря, больше чем плевать. Но поговорить с ней нужно. Если так продолжится и дальше, ничего хорошего нам это не сулит.

— Игорь, знаешь, думаю, нам нужно поговорить, — присаживается напротив.

С языка сняла просто, язва.

— Знаешь, мне кажется, что все как-то неправильно…

— Серьезно?

И это мне лопочет мадам, которая сама до этого всего довела. Прелестно просто.

— Не издевайся. Ты становишься для Полины очень важным человеком, любимым. Она пустила тебя в свое сердечко… и если ты ей его разобьешь, я закопаю тебя заживо. Слышишь меня?! Только попробуй…

— Притормози, подобные сценарии можешь Тарантино подкинуть, ему понравится.

— Не ерничай…

— Значит, так, Евгеша, ни ты, ни кто-либо другой не будет мне говорить, как жить и что делать. За моего ребенка можешь не переживать. И по себе меня не равнять.

— Что? По себе?

— Не важно… я поехал. У меня еще дела.

Иду в комнату попрощаться с Полей. Целую малышку в щеку и, не говоря Лунге ни слова, выхожу за дверь. Бегло спускаюсь по ступенькам, у самой двери сталкиваясь с нерасторопным чуваком.

— Простите, — он отходит в сторону.

Киваю в знак извинения и выхожу во двор. Быстро сажусь в тачку, желая побыстрее оказаться дома. Надо забрать шмотки.

Торможу на светофоре и невзначай смотрю на время. Почти девять. Странно, что этот электрик там забыл? Они по вызову-то после шести с великим трудом куда поедут, а тут такое самостоятельное рвение, даже без напарника-увеселителя.