Книга Заучка для боксера, страница 46 – Ульяна Романова

— Полежи со мной еще десять минут, потом провожу.

Притянул ее к себе поближе, блаженно прикрыл глаза и понял, что она снова не возражает. И вспомнил, что хотел ей романтику организовать. Ночью и займусь, пока она спит. Все равно уснуть уже вряд ли получится…

Марина

Утро было бы добрым, если бы я до глубокой ночи не думала о Багрове. Точнее, не перекручивала в голове прошедший вечер и наш поцелуй. Мы еще некоторое время просто лежали, обнявшись, и я поймала себя на ощущении полной и тотальной безопасности. Странно: я была уверена, что он злится, но Артур только бурчал время от времени. И обнимал меня так, что щеки пылали. И не только щеки…

Он проводил меня до моей комнаты, чмокнул в щечку и ушел. А я, все еще дезориентированная, даже подругам не сказала, где я была и что делала. Да и не до того было — Соня весь вечер рассказывала нам, как она целовалась с Мартыновым.

Мы с Полиной внимательно выслушали подругу, и все отправились спать. При этом не спал никто. Соня переписывалась с Демидом, спрятавшись с головой под одеялом, Полина тоже вела с кем-то диалог в социальных сетях, а я делала вид, что читаю. Так и уснула глубокой ночью с книгой в обнимку.

Просыпалась тяжело. Открыла один глаз, зевнула и села на постели, потирая сонные глаза. Надела очки. Соня тоже была не в восторге от раннего пробуждения и хмуро смотрела по сторонам.

— Доброе утро, — пожелала нам Полина.

— И тебе, — хмуро пробурчали мы.

Я откинула одеяло, поставила ноги на пол и перевела взгляд на окно. Открыла рот и обомлела.

Мы втроем одновременно поднялись и встали рядком напротив окна, с интересом ученых рассматривая неожиданно появившийся там цветок розы и… носок. Черный, мужской. Явно ношенный.

Дело в том, что окна в комнатах студентов открывались только на несколько сантиметров. На каждой дверце стоял ограничитель. Некоторые студенты находили возможность снять блокиратор и открывать ставни полностью, у нас же оставалась только щелка сантиметров в пять. И мы всегда на ночь оставляли окно приоткрытым, чтобы спать на свежем воздухе, пока на улице не похолодало.

— Может, это какой-то знак? — предположила Полина.

— Или игра по типу квеста, — поддержала ее Соня, — мол, найди обладателя второго носка, и он подарит тебе остатки букета.

— Или собери букет и получишь второй носок, — согласилась Полина.

— Интересно, как это попало на наш подоконник? — подала я голос.

— И нам, — горячо поддержали меня подруги.

— Носок хоть чистый? — засмеялась Соня. — А то, может, нам его постирать закинули, а роза вместо оплаты?

Я аккуратно подошла к подоконнику, двумя пальцами взяла розу на обрезанном коротком стебле и брезгливо уставилась на носок.

— Вроде чистый, — обернулась к подругам и выглянула в окно, за которым со вчерашнего дня ничего не изменилось.

— И все-таки — что это значит? — потирая подбородок, глубокомысленно изрекла Соня.

— Меня больше интересует вопрос — кто у нас такой романтичный? Это какая-то новая разновидность бытовой романтики? — поддакнула я.

— Чтобы сразу стало понятно, что после романтики начнется стирка носков, — поддержала Поля.

— И вахта у вечного огня, горящего на плите, — вздохнула я.

Налила в обычный стеклянный стакан воды из бутылки, поставила в него розу, пока Полина собирала второй подарок в целлофановый пакет. Соня же деловито что-то писала на обычном альбомном листе.